Есть ли вообще в Израиле Служба тыла?

Всякий раз с началом войны Израиль оказывается к ней «не готов». Можно понять, когда спецслужбам не удается предотвратить один теракт. Или два. Но ведь 690 ракет, выпущенных по нам – это, считайте, 690 полноценных терактов. Как можно было все их «прозевать»?

Многие убежища в Кирьят Малахи оказались, как всегда, закрыты – либо на замок, либо перетянуты металлической проволокой. Соседи держат в них хлам, который жалко выкинуть, и сирена не меняет ситуации. После того, как прозвучала сирена оповещения, у жителя — 30 секунд, чтобы укрыться. Неужели за это время ему нужно еще и плоскогубцы найти, чтобы перекусить эту проволоку? Чем занимается служба тыла? Не так уж трудно заранее проверить доступность убежищ. Там не обязательно должны быть созданы райские условия, но в сами бомбоубежища доступ должен быть свободен, там должны быть сидячие места, запас воды и продуктов. А сегодня те, кто отвечают за это, зря получают свою зарплату.

В дни обстрелов Израиль убедился, что службы тыла у него почти нет. Биби глубокомысленно вещал о том, что «следует выполнять указания слубы тыла», но автор этих строк, например, таковых не получал — ни сообщениями на смартфон, ни листовками. Так что прикажете делать, тихо отползать к кладбищу, чтобы не затруднять единственную, видимо, нормально работающую у нас службу – «Хевра кадиша», «Похоронное общество»? Они единственные, кто хорошо справились с обязанностями, все жертвы обстрелов были похоронены быстро и в срок.

«Детали» решил спросить, что жители юга, попавшего под хамасовский обстрел, думают о готовности нашего тыла к таким испытаниям.

Евгений Левин, молодой график-дизайнер, уже имеет неприятный опыт «общения» с ракетами из Газы: в 2012 году ракета попала в его дом в Кирьят-Малахи. Двумя этажами выше жила семья из четырех человек, включая шестимесячного младенца. Прямым попаданием разнесло всю квартиру. Трое погибли. Сейчас Евгений живет в том же доме, только он отремонтирован.

— Женя, в этот раз во время сирен вы выходили в бомбоубежище?

— Нет, но сейчас его хотя бы построили! Раньше и убежища не было. Впрочем, за 30 секунд добежать до убежища от нас нереально. Мы просто выходим на лестницу, она у нас внутренняя, и защищена с четырех сторон.

— Полагаешь, «снаряд дважды в одну воронку не попадает»?

— Я в это не верю. Если ракета один раз попала в дом, то может попасть в него еще раз.

Арье Спектор, следующий наш собеседник, тоже раньше жил в этом доме, на первом этаже. Тогда его квартира пострадала меньше других, но после этого он решил переехать в другое жилье, неподалеку.

— Во время острелов вы ходите в бомбоубежище?

— Да. Прямо напротив моего дома есть школа, в которой находится защищенная синагога. Она и считается бомбоубежищем. Во время серии обстрелов иду туда, провожу там полчаса-час, пока обстрелы не стихнут.

Наш следующий собеседник, Арье-Лейб Ц., попросил не указывать его фамилию. Он живет в Ашкелоне, недалеко от школы, в которую тоже попадала ракета. Потом говорили – счастье, что была суббота, и в школе никого не было!

— Лейб, куда ты выходил во время сирен?

— Моя жена выходила на лестничную клетку, а я просто оставался дома. До убежища добежать все равно невозможно за отведенные нам 20 секунд. Мы к обстрелам уже привыкли, а вот на собаку было больно смотреть — она дрожала, пыталась убежать…

— Что думаешь о действиях правительства?

— Я считаю, что под эти «обострения» гребутся огромные деньги, которые, понятное дело, до народа не доходят.

К слову о деньгах: во время таких обострений поставщики прекращают подвоз продовольствия в местные магазины. В 2012 году во многих маленьких магазинчиках на юге из-за этого возник дефицит многих продуктов. Тогда помогла московская еврейская община – передала деньги одному из магазинов Кирьят-Малахи, чтобы он под огнем сумел организовать доставку продовольствия в город. Как обходились другие жители, особенно в нерелигиозных районах, трудно сказать.

— Нам идти некуда. Бомбоубежища рядом с магазинами нет, хотя могли бы и построить. Если очень сильный и продолжительный обстрел – бежим в соседний дом, через дорогу, там хорошее бомбоубежище, — рассказывает Давид, сотрудник магазина «Ротшильд», в 2012 году участвовал в этой «операции по снабжению».

— Обстрелы приносят большие убытки?

— Для маленьких магазинчиков они гибельны. Мы не набираем выручку, нам не привозят новый товар, жители окружающего района тоже не поедут в крупные торговые центры, расположенные на перекрестках, это крайне рискованно.

Многие граждане Израиля по сей день даже не догадываются, что в отдельных регионах страны в такие периоды могут возникать очень серьезные перебои с продовольствием, из-за отсутствия желающих везти товар на линию фронта. Казалось бы, и этими вопросами должна заниматься служба тыла? Почему же этого не происходит?

Александр Рыбалка, «Детали». Фото: Элиягу Гершкович