Если вы думаете, что йешивы последуют правилам карантина, вы никогда там не были

В первые недели осеннего месяца элуль аудитории израильских йешив были поделены на части плотной полиэтиленовой пленкой.  В каждой «капсуле», склонившись над томами Талмуда, расселись по несколько десятков молодых людей. В соответствии с планом, согласованным с министерством здравоохранения, образовавшиеся таким образом группы должны были питаться и ночевать в строгой изоляции друг от друга.

Полиэтиленовая пленка висит в йешивах Бней-Брака и сегодня, хотя кое-где в ней проделаны бреши для перехода из одной «капсулы» в другую. Но за пределами аудиторий никакого разделения между учащимися нет. Они толпятся в узких коридорах и стоят в общей очереди в столовую. Там йешиботники получают подносы с горячей едой и несут их к себе в общежитие.

Лидеры ультраортодоксов утверждают, что нет причины для беспокойства в связи с распространением коронавируса среди учащихся йешив. По их мнению, болезнь не представляет серьезной угрозы для молодых людей. Более того, утверждают они, йешиботники все время находятся в своих учебных заведениях и никак не могут заразить окружающих. Мэры ультраортодоксальных городов настаивают на том, что сотни заболевших учащихся йешив не должны учитываться статистикой в качестве местных жителей, поскольку они находятся в изолированных учреждениях и никак не общаются с прочими жителями. Поэтому, считают муниципальные лидеры,  их города не должны становиться «красными» и по отношению к ним не должны применяться соответствующие ограничения.

Если принять их слова на веру, можно предположить, что йешиботники живут где-то на отшибе, в изолированных кампусах, как студенты Оксфордского или Кембриджского университетов. Или как солдаты на военных базах. Но на входе в йешивы нет ни привратника, ни охранника, и большинство из них расположено в самой гуще городских кварталов. В первую очередь это относится к Бней-Браку, где ворота йешив и двери жилых домов зачастую соседствуют друг с другом.

Посетив йешивы, легко убедиться: ничто не мешает их учащимся выходить на улицу в перерывах или по окончании занятий и делать покупки в окрестных магазинах. Лишь единицы способны не покидать своей обители на протяжении 40 дней – с начала месяца элуль до Судного дня. Они представляют собой редкое исключение.

Никаких стандартов управления йешивой не существует. Ни в обычное время, ни в дни эпидемии. Каждая йешива управляется в соответствии с собственными правилами, в зависимости от своего местоположения, числа учащихся и занимаемых зданий, а также прихотей ее руководителя. Большинство из них согласились ввести у себя «капсулы» сроком на 40 дней, но никто всерьез не контролирует, как выполняется этот план.

Лишь немногие йешивы – в первую очередь, опирающиеся на щедрую поддержку спонсоров – могут реально осуществить программу «капсул». К их воротам приходят родители, которые из-за забора машут руками своим чадам. Но дисциплина во многих йешивах хромает. Они – часть окружающего их скученного города. Они заражаются сами и заражают других.

Тем не менее, на прошлой неделе «двор» Хаима Каневского – самого влиятельного раввина литовского течения – призвал учащихся йешив не проверяться на коронавирус, поскольку до наступления Судного дня, то есть до конца сентября, они и так не собираются покидать свои общежития. Таким образом, йешивы превратились в своеобразные хостели для больных коронавирусом.

Назначенный правительством управлять кризисом профессор Рони Гамзу осмелился выразить профессиональную точку зрения, в соответствии с которой решение раввина Каневского угрожает здоровью йешиботников. Это заявление вызвало единодушное осуждение со стороны ультраортодоксальных политиков, а неизвестные стали угрожать Гамзу по телефону.  7 сентября ему разрешили посетить Бней-Брак – но не раньше, чем он униженно попросил прощения за «недоразумение». «Решение некоторых раввинов касалось только учащихся йешив, остающихся в своих «капсулах» и уже прошедших проверку на коронавирус», – пояснил Гамзу. За неделю до этого никто не говорил о «некоторых раввинах», и не отрицал, что соответствующе указание было дано самим Каневским.

Каневский, конечно, может противоречить сам себе. Он только подписывает написанные за него письма, а общение с внешним миром осуществляет при помощи внука и узкого круга приближенных. Поэтому можно легко приписать ему какие-то слова, а потом заявить, что ничего подобного он не говорил.

Раввину Каневскому 92 года, многие ультраотродоксальные лидеры тоже находятся в почтенном возрасте. Благодаря достижениям современной медицины они все они чувствуют себя вполне прилично. Но даже современная медицина не может гарантировать старцам ясность мысли и обеспечить им связь с реальностью. Культ раввинов, царящий в среде ультраортодоксов, не учитывает их возраста. Своих духовных лидеров они  уподобляют Моисею, про которого сказано, что и в 120 лет «зрение его не притупилось, и крепость в нем не истощилась», ибо изучение Торы защищает от бессилия и беспамятства.

Это очень удобно узкому кругу родственников и приближенных, пользующихся исключительным авторитетом раввина. Все, имеющие доступ к Каневскому, говорят о его небывалой энергии и логическом мышлении – ведь это обслуживает их личные интересы.  Исключение составляют только доктора, но они связаны необходимостью хранить врачебную тайну.

Йешивы являются неотъемлемой частью ультраортодоксального мира – так же, как и скученные жилые кварталы и синагоги. Они не могут быть закрыты и изолированы в «капсулах». Расчет на то, что ультраортодоксы будут соблюдать ограничения, установленные государственной системой здравоохранения, не более реалистичен, чем предположение, что кто-то из них согласится: да, престарелый раввин – тоже человек, он устал и слишком слаб для того, чтобы по-прежнему руководить общиной.

Аншель Пфеффер, «ХаАрец», Б.Е. Фотоиллюстрация: Гиль Коэн-Маген˜