Фото: Sergei Karpukhin Reuters, Tomer Appelbaum_ Haaretz

Если Трамп обязан России, Израиль в опасности

Реакция российского министерства обороны на предполагаемую новую атаку Израиля в Сирии вызвала тревогу своей резкостью, но все же прозвучала в той же строгой тональности, которую взяло это ведомство с момента крушения российского самолета «Ил-20» в сентябре.

Представитель министерства обороны, генерал-майор Игорь Конашенков в прошлом месяце говорил о недопустимости «провокаций» со стороны «горячих голов». Израиль при этом назван не был, хотя, понятное дело, подразумевался.

Чем больше Россия укореняется в Сирии, тем больше она входит в роль патрона и защитника режима Асада. Это вдвойне верно после того, как на прошлой неделе Дональд Трамп объявил о выводе американских подразделений, которые фактически уступили гегемонию над Сирией президенту России Владимиру Путину и президенту Турции Реджепу Тайипу Эрдогану. У Москвы нет иного выбора, кроме как защищать свою утраченную честь всякий раз, когда израильские самолеты или ракеты сеют разрушения в ее протекторате и возвращаются невредимыми. Унижение усугубляется тем фактом, что широко разрекламированные Россией ответные меры за сбитый самолет, выразившиеся, в частности, в передаче Сирии новых зенитно-ракетных установок С-300, на данный момент никак себя не проявили.

Россия еще до инцидента с самолетом начала с Израилем игру в плохого и доброго полицейских. Российское министерство обороны всегда играло плохого полицейского, а Путин всегда импровизировал: то он играл доброго полицейского, то молчаливого полицейского или самого кошмарного полицейского, в зависимости от того, что ему было нужно. Путин не хочет прямого столкновения с Израилем; более того, в частном порядке он даже может оценить помощь израильской стороны в ослаблении иранского присутствия в Сирии. Но есть предел его терпению и терпимости, и после того, как Трамп официально вручил ему ключи, планка резко понизилась.

Сценарий, в котором Израиль выводит Кремль из себя и переходит обозначенные Россией красные линии из-за неудачи или сокрушительного успеха, сегодня выглядит реалистичнее, чем когда-либо. Напряженность в отношениях между двумя странами усилится, предупреждения трансформируются в угрозы, и опасность прямого столкновения резко возрастет. Динамика такой эскалации хорошо известна израильским военным историкам и участникам войн прошлого, которые еще живы, потому что это именно то, что произошло полвека назад, в другом мире, но в тревожно схожих обстоятельствах.

Итак, 30 июля 1970 года оперативная группа израильских реактивных истребителей «Мираж» сбила пять советских самолетов «МиГ-21», пилотируемых советскими пилотами, в воздушном бою над Суэцким каналом. Инцидент был не случайным, это была хорошо спланированная засада, операция ВВС Израиля под кодовым названием «Римон-20». Израиль принял решение о рискованном нападении на сверхдержаву, чтобы дать Советам сигнал о том, что Израиль больше не будет воздерживаться от нападений на советские самолеты и зенитные батареи, которые Кремль направил для защиты Египта. Тем самым Москва была поставлена перед свершившимся фактом и была вынуждена пойти на обострение ситуации, несмотря на предыдущие заявления, поскольку израильские воздушные атаки выявили провал в системах ПВО, поставленных СССР Египту. Это обстоятельство способствовало тому, что русские должны были принять непосредственное участие в конфликте в ответ на ущерб, нанесенный их престижу, как защитника интересов Египта и как производителя оружия.

Однако воздушный удар, нанесенный Израилем, не привел к обострению ситуации, но он привел к отмене операции по нанесению сокрушительного удара по Египту, который Израиль намеревался нанести. Воздушный бой на Суэце встревожил администрацию Никсона, опасавшуюся, что ее втянут в драку на Ближнем Востоке в тот момент, когда она была вовлечена в катастрофическую войну на Дальнем Востоке. Администрация Белого дома заставила Израиль согласиться на прекращение огня, которое было подписано в течение недели. Столкновение было отложено на три года, до 6 октября 1973 года, в течение которых Москва улучшила и расширила возможности ПВО Египта и Сирии. Война Судного дня обошлась слишком дорого: за три недели боев Израиль потерял 102 истребителя, по 51 на каждом фронте.

Стояли дни «холодной» войны, когда Ближний Восток оказался одной из нескольких арен, где конфликтовали и соперничали две сверхдержавы. Администрация в Вашингтоне могла дистанцироваться от Израиля и быть сдержанной по отношению к нему по любому другому вопросу, но защита Израиля от прямых угроз со стороны Советов была практически гарантирована. Это произошло в 1967 году, когда Вашингтон дал понять, что если ССССР выполнит свою угрозу вмешательства, чтобы спасти сирийский режим, США объявят войну. Ситуация повторилась в последние дни 1973 года, когда аналогичные обстоятельства поставили страны на грань ядерной войны.

Цели и соображения Путина в 2018 году мало чем отличаются от целей Леонида Брежнева и советского руководства в 1970 году. После двадцатилетнего перерыва, от краха коммунизма до консолидации власти Путина, Россия вновь приняла на вооружение империалистическую стратегию. Путин стремится сделать Ближний Восток российской сферой влияния. Контроль над регионом необходим, помимо прочего, как форпост и противовес силам США в Персидском заливе и в Европе. Все президенты США, от Эйзенхауэра до Обамы, были вынуждены иметь дело со сдерживанием амбиций России на Ближнем Востоке. Но никто не сомневался в приверженности американских лидеров борьбе с Россией, пока Трамп не стал президентом.

Трамп по-прежнему считается хорошим другом Израиля, но уход из Сирии подорвал доверие общественности к стабильности и надежности его поддержки. Уход из Сирии был истолкован, как выражение изоляционистских тенденций и желания уберечь Америку от дорогостоящих военных интервенций, как он и обещал во время своей предвыборной кампании. В ходе неожиданного рождественского визита к американским солдатам в Ираке Трамп представил свой бизнес-подход к международным отношениям: мол, Израиль  получает 4,5 млрд. долларов в год, значит, он сам сможет за себя постоять. Как будто деньги - это единственное выражение поддержки, которую Иерусалим может ожидать от своих друзей в Вашингтоне.

Впрочем, это все вписывается в установку Трампа: «Америка прежде всего!» Но одно дело - объяснять уход из Сирии убеждениями Трампа, какими бы эгоистичными и запутанными они ни были, и совсем другое, если его поведение продиктовано тайными, зловещими причинами. Специальный прокурор Роберт Мюллер еще не взвел курок пистолета, направленного на Трампа, но того, что уже стало известно, достаточно, чтобы вызвать подозрения: президент США чем-то обязан Кремлю.

Нет никаких сомнений, что Россия выделила огромные ресурсы, много миллионов долларов, чтобы поддержать кандидатуру Трампа, и нет никаких сомнений, что слишком много его ближайших доверенных лиц слишком часто встречалось с представителями Кремля во время избирательной кампании. Даже если Трамп не играл активной роли в этом сговоре, он безусловно должен знать, сколько он должен русским. И он прекрасно должен понимать: если бы не вмешательство русских, в Белом доме сидела бы Хиллари Клинтон, а не он.

Но какой бы ни была его истинная мотивация, по любому критерию, ориентированному на результаты, Трамп оказался российской мечтой. Он продвигает интересы Кремля, словно он - кремлевский агент. Он презирает союзников, хвалит врагов, ослабляет НАТО, ссорится с Китаем, отменяет санкции против соратников Путина и неоднократно намекает, что Запад должен смириться с вторжением в Украину и аннексией Крыма. Не говоря уже о расколе в обществе и деморализации, которые он сеет внутри США. Кстати, выбрасывание ключей от Сирии - часть той же тенденции. При таких обстоятельствах можно ли рассчитывать на то, что Трамп защитит Израиль, если мы столкнемся с прямой угрозой со стороны Москвы? Или со стороны Ирана.

При столь опасных обстоятельствах Трамп может оказаться не самым дружелюбным американским президентом в истории, как его изображает Нетаниягу, а самым опасным.

Израильская армия сильна и жизнеспособна, но все еще незначительна по сравнению с миллионами российских солдат, 3500 реактивными самолетами, 15 000 танков, 55 подводными лодками и тысячами ядерных бомб. Для Израиля прямое столкновение с Россией - худший из кошмаров, сублимация всех страхов. Это верно в обычные времена и верно вдвойне, когда на президента США нельзя положиться.

В политическом плане конфронтация с Россией может послужить предвыборной кампании Нетаниягу. Это улучшило бы его образ, как «мистера Безопасность», отвлекая внимание от судебных осложнений. Но, тем не менее, это азартная игра: еще одно столкновение с Москвой может подорвать утверждение Нетаниягу, что он достиг взаимопонимания с Путиным. Хуже того, это может пролить свет на его потенциально фатальное решение делать все ставки на Трампа.

Такое восприятие могло бы послужить бумерангом против Нетаниягу 9 апреля, хотя всегда следует учитывать возможность того, что Кремль уже оценил различных кандидатов и решил, что Нетаниягу будет наилучшим образом служить его целям и интересам. В этом случае любая потеря общественной поддержки Нетаниягу за неверный внешнеполитический курс будет более чем компенсирована легионами российских кибер-ботов, посланных для распространения лжи и вражды.

Хеми Шалев, «ХаАрец», М.К.

Фото: Sergei Karpukhin, Reuters; Томер Аппельбаум

 


Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend