«Если не изменить ситуацию – мы продолжим ходить по кругу»

Партия «Хазон» обратилась к президенту Грузии с просьбой помиловать заключенного — израильского гражданина Моше Бен-Давида, чье дело получило сейчас огласку в СМИ. Он был арестован после того, как таможенники обнаружили у него менее грамма вещества, отпускаемого в Израиле по рецепту. Несмотря на это, суд приговорил его к 8 годам тюремного заключения, из которых он уже отбыл за решеткой около 2 лет.

«Хазон» — одна из новых партий, чьи шансы на преодоление электорального барьера в 3.25 процента голосов выглядят сомнительными. Из-за этого оппоненты обвиняют ее в попытке «спалить голоса» избирателей «Ликуда» и «Ямины» — в пользу НДИ и левоцентристского блока. Председатель партии Цион Алон эти предположения отвергает.

— А что изменилось бы, если бы мы не создали «Хазон»? Пока что опросы показывают, что и к третьему витку выборов деление между правыми и левыми остается почти неизменным. Так что причиной политической дестабилизации в стране являемся не мы. Мы, скорее — следствие этой ситуации, которую пытаемся изменить. Так что винить нас не стоит, — сказал Цион Алон в интервью «Деталям». — Если бы правым не хватало, например, 50 тысяч голосов, или даже 150 тысяч, чтобы одержать уверенную победу и сформировать правительство — тогда можно было бы сказать: партия «Хазон» виновата, что правые не пришли к власти. Но ведь правым, на самом деле, не хватает нескольких мандатов!

— Но зачем вы нужны?

— Потому что за 25 лет главные, системные проблемы алии не решены. Хотя в этом не было ничего невозможного: либо сильная партия с секторальным уклоном, входя в коалицию, выбивает бюджет под специфическую проблему русскоязычной общины — либо партия поднимает всю проблему, чтобы, решив ее, удовлетворить и свой сектор.

— И вы создали секторальную партию?

— Нет. Мы не хотим быть общинной партией, считая, что община за 25 лет уже выросла из штанишек. Мы генерируем общенациональные идеи.

— Но вы называете себя «Новой правой либеральной русскоязычной партией». Если вы не секторалы, тогда при чем тут русский язык?

— В первой десятке у нас все говорят по-русски. Хотя многие и по-грузински говорят, но это же не означает, что мы грузинская партия.

— Вы – новый список, но даже в первой четверке нет ни одного известного имени. Вам это не кажется недостатком?

— Мы считаем, что это — наше сильное место. Людям надоели политики, им просто претит видеть одни и те же лица.

— Немало «русских» получили известность в разных отраслях и профессиях – возможно, они согласились бы пойти в политику?

— Я в этом не вижу никакой проблемы. Каждый из тех, кто со мной — профессионал в своей отрасли.

— Вы возникли на руинах «Зеута». Не пытались объединиться хотя бы с другими выходцами из этой партии?

— У нас в программе добрая половина идей или пересекается, или очень похожа на те, что предлагал «Зеут». Я считаю Фейглина одним из лучших политических мыслителей в современном Израиле, очень уважаю его политическую философию. Это – одна из его проблем, потому что он на два-три шага обгоняет современную политическую мысль, и редко кто сразу понимает его предложения. С другой стороны, у нас не было задачи воссоздать «Зеут», и я не считаю, что эта партия закончила свое существование.

Я наблюдал за тем, что происходило с «Зеутом». Как он раскалывался на несколько частей, какие группировки там возникали, какая мышиная возня у них происходила. Видел, что происходит и с остальными политиками и партиями. На фоне такого безобразия мы и решили, что нам будет достаточно поддержки сторонниками «Зеута» идей, которые нам дороги. И не потому, что я во главе списка — для меня важнее, чтобы конкретные идеи были реализованы.

— Сегодня зарегистрировать партию – не очень дешевое удовольствие. Кто вас спонсирует?

— Мы сами себя спонсировали. Скинулись.

— Фейглин, у которого хватило денег на то, чтобы украсить своими предвыборными щитами обочины шоссе Аялон в Тель-Авиве, голоса спалил. Бен-Гвир тоже. А вы идете на выборы без средств — и на что же надеетесь?

— Мы собираемся привлекать пожертвования. От миллиона до полутора миллиона шекелей – этого будет достаточно, чтобы дойти до четырех мандатов, пройти электоральный барьер. А вот решение «Зеута» расклеить щиты в Тель-Авиве перед апрельскими выборами было очень опрометчивым. Проанализировав потом результаты кампании, многие в «Зеуте» признали, что средства израсходовали неэффективно!

— Насколько известно из неофициальных источников, Фейглин потратил от 5 до 6 миллионов шекелей на избирательную кампанию.

— Были потрачены огромные средства на общую кампанию, тогда как на «русскую улицу» выделили какие-то гроши. Если бы выделили большеу, «Зеут» однозначно прошла бы барьер! Если бы хоть еще 10 процентов отвели на русскоязычного избирателя, весь политический расклад был бы сейчас иным.

То же самое я могу сказать и о Беннете, который вообще никакого внимания русскоязычной публике не уделил. Несмотря на то, что его сторонники и приближенные, как мне известно, пытались убедить его это сделать. В результате и ему не хватило порядка полутора тысяч голосов. Если бы Беннет вложился в кампанию на «русской улице», политическая ситуация еще в апреле прошлого года была бы иной. Тогда у нас было бы правительство.

Поэтому, если не изменить ситуацию, в первую очередь, в русскоязычной общине, не предложить новые либеральные идеи — мы продолжим ходить по кругу.

— Если вы все же «спалите голоса», вся ваша риторика против Либермана пойдет ему на пользу, потому что «спалит» голоса его противников. Именно лидера НДИ вы вызываете на открытые теледебаты…

— В первую очередь Либермана, но мы пригласим также Нетаниягу и Ганца. Потому что все остальные с русскоязычным избирателем, по большому счету, не работают.

— Вы думаете, они примут вызов? 

— Мое право, как партии, которая только выходит на политический рынок – делать шаги, способные привлечь внимание избирателя к праву главы «Ликуда», НДИ или «Кахоль-лаван» не заметить этого приглашения. Точно так же, как у меня остается право напоминать им об этом приглашении каждый день в течение всей избирательной кампании.

— Вы упомянули в беседе с членами ЦИК, когда регистрировали список вашей партии, что были в движении «Взаимное поручительство». Которое ассоциируется с общиной «Бней Барух» Михаэля Лайтмана. Что вас связывает?

— Я был стратегическим советником «Поручительства», когда это движение создавалось. Идея такого поручительства исходит, на самом деле, не от «Бней Барух» и не от рава Лайтмана, а из еврейской традиции. Мы не на связи, каких-либо договоренностей с Лайтманом или его представителями у нас нет.

— Назовите три главные либеральные идеи, которые вы планируете продвинуть в парламенте?

— Первая: система ваучеров для солдат. Их будут выдавать служащим боевых частей после демобилизации, а если позволит экономическая ситуация, то и остальным…

— Так ведь военнослужащие и сейчас получают деньги на счет, после демобилизации?

— По 15-30 тысяч шекелей. А мы предлагаем давать ваучер на 100 тысяч шекелей, который его владелец может реализовать в течение семи лет при приобретении любой квартиры, в любой строительной компании, в любом городе Израиля. С уточнением, что в городах центра – таких, как Тель-Авив – этот ваучер будет иметь номинал в 50 процентов. В городах периферии первого уровня – вроде Ашдода или Ашкелона – 75 процентов. А в Беэр-Шеве, например, полную стоимость.

Впрочем, и это не подарок. 50 процентов итоговой суммы станет долгосрочной беспроцентной ссудой.

Вторая идея: изменение налогового кодекса. Мы предлагаем заменить прогрессивный налог единым – для всех, кто получает больше средней зарплаты в Израиле. А у людей с малым доходом он останется прогрессивным, чем меньше зарплата – тем меньше налоговый сбор.

— Вы провели экономический расчет того, во в сколько обойдется внедрение такого единого налога?

— А разве мы уже в кнессете и входим в финансовую комиссию?

— То есть вы предлагаете финансовую реформу, не оценивая, во что она обойдется?

— Эта реформа не вызовет дополнительных затрат. Мы не внедряем ни одной идеи, которая вызвала бы новые затраты – наоборот, мы призываем сокращать расходы везде, где это можно делать. Важно подчеркнуть: отличие экономического либерализма, и наш принцип вообще – в том, что любая реформа возможна только после того, как определены источники ее финансирования. Например, в армии мы предлагаем сокращение личного состава, сокращение резервистских сборов. У нас в армии есть, например, подразделения, которые не задействовались уже сорок лет – их можно расформировать. Конечно, все это требует сначала глубокого обсуждения в профильных комиссиях.

Третье наше предложение – пенсионная реформа. Кроме того, мы считаем, что выплаты из России должны быть другими. Почему наши политики согласились на нынешние – вопрос политический.

— Из сказанного вами следует, что если вы преодолеете электоральный барьер и вступите в коалиционные переговоры, то не будете требовать денег, например, на пенсии? Потому что не знаете, сколько нужно средств — два миллиарда или три, и из каких источников их добыть?

— Интересный вопрос. Скорее всего, в период коалиционных переговоров мы проведем профессиональные консультации, чтобы предположить, какими могут быть источники финансирования. Минфин иначе относится к партии, преодолевшей барьер, в вопросе предоставления информации. А коалиционные переговоры не длятся день или два — времени хватит, чтобы проанализировать вопрос на уровне расходных и доходных статей.

Эмиль Шлеймович, «Детали». Фото предоставлено партией «Хазон»