Фото: Wolfgang Rattay, Reuters

Месье Макрон идет в народ

Елисейский дворец во Франции называют «замок» – безо всякой симпатии, подразумевая полнейшую оторванность от народа его обитателя. В этом смысле самый молодой президент за всю современную историю Франции довольно быстро обнаружил, насколько опасна жизнь в замке. Полутора лет в Елисейском дворце Макрону хватило, чтобы почти полностью потерять связь с «улицей», превратившись в одного из наименее популярных президентов за последние десятилетия (несмотря на сильную конкуренцию Саркози и Оланда).

В ответ на вызов его президентству со стороны «желтых жилетов» Макрон проявил впечатляющую способность быстро очнуться: он не только бросил на демонстрантов полицию, которая существенно сократила их уровень насилия в больших городах, но также заявил о ряде экстренных экономических мер общей стоимостью в 10 млрд. евро, чтобы утихомирить протест, чьи корни глубоки и широки. Следующим этапом в новом завоевании электората стало заявление Макрона о начале «больших национальных дебатов», в ходе которых президент намерен приехать в каждый из 13-и регионов Франции, где пройдут публичные дебаты с участием сотен мэров больших и малых городов.

Первые встречи в рамках этого форума, которые показывали в прямой трансляции в новостных телепрограммах и в соцсетях, просто завораживали. Макрон выглядел, как боксер на ринге, и в течение долгих часов отвечал на все вопросы, которые только можно себе вообразить – от положения дел в скотоводстве до максимальной скорости на провинциальных дорогах (которая в последнее время была ограничена до 80 км/час).

Макрон не пользовался карточками и отвечал на каждый вопрос с потрясающей компетентностью. Он добился еще большего достижения, когда на минувшей неделе по собственной инициативе приехал для участия в полемике в маленький городок Бур-де-Пеаж на юго-востоке Франции, где живет всего 300 человек, впервые увидевших вблизи своего президента. Без всякого предварительного отбора участников, под градом тяжелейших вопросов Макрон три часа подряд стоял перед народом, объясняя, споря, убеждая и слушая тоже.

Израильтяне могут лишь с изумлением взирать на происходящее во Франции, завидуя таким жарким публичным дебатам. У нас есть только «французский закон» депутата Давида Амсалема. Разумеется, между «французским законом» и законом, принятым во Франции, нет ничего общего: там он призван защитить от обвинительного заключения президента государства, чье пребывание у власти ограничено двумя сроками, тогда как у нас цель состоит в том, чтобы раз и навсегда защитить главу правительства, чей срок нахождения на посту не ограничен законом.

Сравнение между «французским законом», который грозит вернуться во время формирования коалиции, и дебатами во Франции вобрало в себя все дурное, что всплыло у нас в общественной полемике в последние годы. Здравоохранение, образование, экономика, инфраструктуры, распределение ресурсов – в Израиле почти все забыто ради говорильни, между которой и «самой жизнью» есть мало общего. Израильтянам стоит посмотреть на лидера, у которого вопросы по таким темам, как цена бензина, выход на пенсию врачей на периферии или качество преподавания не вызывают никакой скуки.

Вполне может быть, что Макрон провалится в своей попытке общественного диалога с французами о необходимости для государства широкомасштабных реформ, и сойдет со сцены через три года. Также может быть, что Нетаниягу сумеет убедить граждан и руководителей партий, что на него и его супругу, в самом деле, ведут юридическую «охоту», поэтому есть необходимость защитить его с помощью «французского закона».

Но даже если в 2022 году Макрон уйдет домой, а Нетаниягу еще крепче усядется на улице Бальфура, французские дебаты в тысячу раз предпочтительнее того мелководья, в котором бултыхается кампания выборов в Кнессет 21-го созыва.

Сефи Хендлер, «ХаАрец», Р.Р. К.В.

Фото: Wolfgang Rattay, Reuters


Реклама

Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend