Бывший директор «Шалом ахшав»: «Мы должны учиться у правых!»

Ярива Оппенгеймера, бывшего гендиректора движения “Шалом ахшав”, правые по понятным причинам не жалуют. Пусть даже сам он отрицает принадлежность к израильским ультралевым — его политические противники считают иначе. Но это не мешает некоторым из них поддерживать с Оппенгеймером приятельские отношения. Политический комментатор 20-го телеканала Шимон Риклин даже был приглашен на свадьбу своего левого друга, где позировал в обнимку с Захавой Гальон, на радость фотографам и журналистам.

Острый на язык Оппенгеймер — желанный гость любой телестудии, он регулярно печатается в правой газете “Исраэль ха-йом” и сотрудничает с таким же правым 20-м телеканалом. Трудно сказать, насколько успешным депутатом он станет, если попадет в кнессет. Но скучать с ним не придется.

— Не все знают, что ваш дед был одним из создателей движения Бейтар, а бабушка состояла в подпольной организации «Лехи».

— Я действительно родился в такой семье. Но дед скончался еще до моего рождения, так что про какое-либо влияние с его стороны говорить трудно. Соглашусь, это красивая история и забавное совпадение, но в действительности это не оказало на меня абсолютно никакого влияния.

— В вашей политической карьере была и непродолжительная связь с партией «Авода». А сегодня вы баллотируетесь на праймериз в МЕРЕЦ. То есть, когда большинство израильского общества смещается вправо – вы движетесь в обратном направлении?

— Я уже достаточно давно считаю, что МЕРЕЦ должен превратиться в крупную партию, которая будет представлять израильских левых. Но до нынешних выборов устав партии практически не позволял людям со стороны присоединиться к ней и баллотироваться на равных с теми, кто находится в партии уже много лет. Именно поэтому в предыдущих выборах я не мог принять участие. Но я использовал все имеющееся у меня влияние, чтобы заставить МЕРЕЦ открыть двери для честных и действительно открытых праймериз.

— И все-таки, почему именно МЕРЕЦ?

— Потому что я считаю, что сегодня большинство партий центра косятся вправо, включая, кстати, и партию «Авода». Там я это ощутил на собственной шкуре, когда принимал участие в праймериз — мне четко дали понять, что достаточно большое количество членов этой партии не хотят, чтобы в ней состояли люди, чье имя ассоциируется с лагерем мира! Поэтому я уверен, что продвигать эти идеи нужно через МЕРЕЦ.

— Но ведь не только политическая система движется вправо, а правеет все израильское общество. Каковы в этой новой ситуации задачи партии, подобной МЕРЕЦ?

— Мне кажется, что мы должны учиться у правых. «Ликуд» силен электорально, но рядом с ним существуют несколько идеологически сильных правых партий, и тем самым они оказывают влияние на всю политическую систему. Соответственно, если МЕРЕЦ сможет представить идеологическую альтернативу «Аводе», а также партиям Бени Ганца и Яира Лапида, это может сбалансировать политическую систему, вернуть ее назад, в центр и даже левее.

Сейчас, когда все левые вдруг ринулись направо, голос нашего лагеря практически не слышен. Мы слышим и видим только правых, умеренно правых, ультраправых, и так далее. Но левые идеи должны быть слышны, за них нужно бороться и с ними нужно побеждать. У этих идей есть поддержка в обществе, однако для того, чтобы люди прекратили стесняться своих ныне “немодных” политических взглядов, кто-то должен инициировать диалог, чтобы впоследствии превратить эти идеи в главное направление.

— А как вы относитесь к лидерству Тамар Зандберг, которую в прошлом критиковали за контакты с людьми из правого лагеря?

— Тамар Зандберг была избрана, у нее немало заслуг, немало сторонников, и я один из них. Да, она допустила в прошлом ошибки, но извинилась за них. Кроме того, МЕРЕЦ отличается от прочих партий тем, что ее престиж и образ не строится вокруг одного лидера. МЕРЕЦ всегда был привлекателен своей идеологией и людьми, которые входят в ее структуру. Когда люди говорят про Ганца, Лапида, Биби — они признают, что голосуют за персону. Когда мы голосуем за МЕРЕЦ, то выбираем идеологию. Мне кажется, что Тами представляет эту идеологию достойно, что она изменилась в последние месяцы, и я ей полностью доверяю.

— Позвольте не согласиться, что МЕРЕЦ никогда не определялся своими лидерами. В истории этой партии были довольно яркие личности: Шуламит Алони, Йоси Сарид, Захава Гальон…

— Все так. Но, в конечном итоге, голосуя за МЕРЕЦ, ты голосуешь не за персоналии, а за идеологию. В других партиях голосуют за персону, часто даже не интересуясь, кто находится у него в списке, а в нашей партии лидер — первый среди равных, не более того. В этом смысле Тами — представитель нового партийного поколения, и себя я тоже вижу частью этой новой волны.

— Как вы относитесь к идее объединения сил в левоцентристском лагере?

— Я не занимаюсь этим вопросом. Надеюсь, что возникнет один большой список, который сможет представить альтернативу «Ликуду», а рядом с ним будет существовать большая партия МЕРЕЦ, которая сможет стать антитезой «Еврейскому дому», Либерману и иже с ними. Буду очень рад, если левоцентристы смогут выдвинуть на эти выборы реальную альтернативу Нетаниягу. В противном случае, если голоса будут слишком разбросаны, это обеспечит еще четыре года власти правых. Вместе с тем избиратели, действительно считающие себя частью левого лагеря, должны голосовать за своих, чтобы потом не удивляться, что их партия чуть ли не на коленях умоляет Нетаниягу стать частью его новой коалиции.

— Вы способны отложить идеологические разногласия, когда речь идет о личных отношениях – но подвергались критике за то, что пригласили на свою свадьбу несколько  идеологических противников. Что вы скажете на эти обвинения?

— Не так радужно, есть немало правых политиков и активистов, которым я, что называется, руки не подам, потому что они декларируют и продвигают нечто запредельное с моей точки зрения…

— Например?

— Не будем вдаваться в подробности! Но у каждого есть красная черта. К примеру, я не хочу иметь ничего общего с поклонниками Кахане. С другой стороны, все мы — люди. И мы, действительно, должны вести диалог с представителями правого лагеря. А если уж мы это делаем, я не вижу ничего постыдного в том, чтобы проявлять вежливость и даже дружелюбие. Культивировать ненависть ко всем, кто думает иначе – это не мое. Я иногда могу испытывать симпатию к идеологическим противникам. Если тебя готовы слушать на другой стороне, что может быть лучше этого?!

Кстати говоря, правые уже давно применяют этот принцип на практике. Вся стратегия Беннета, например, с первого дня была простой: “Я не хочу пугать людей, которые думают иначе, чем я. Напротив, я попытаюсь приблизить их к себе в надежде, что потом они, может быть, присоединятся ко мне”.

— Вопрос только в том, насколько это все искренне, а не обычные политические трюки?

— Невозможно притворяться все время. Я верю, что Беннет искренне заинтересован в диалоге с оппонентами. Не просто так, конечно, а с далеко идущими целями, но в искренность его намерений я верю. И, в конце концов, это производит впечатление на людей. Поэтому желание разрушить ограничивающие тебя стены — это, с моей точки зрения, верное политическое стремление, оно может оказаться полезным.

Игорь Молдавский, «Детали». Томер Аппельбаум


тэги

Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend