Все — о домогательствах

“Сексуальное домогательство — это вид преступлений, к которому израильский уголовный кодекс относится со всей серьезностью. Время от времени соответствующие параграфы законов пересматриваются, как правило, превращаясь в более жесткие и непримиримые по отношению к преступникам.

Однако нужно помнить, что сексуальное домогательство — не только уголовное преступление, но и повод для получения  материальной компенсации за причиненный ущерб. Закон позволяет судам назначать в таких случаях выплату в размере до 120 тысяч шекелей, даже без необходимости доказательства ущерба. Если в обычных исках необходимо доказать масштаб причиненного ущерба, в делах о сексуальных домогательств этого  не требуется”, — сказал «Деталям» адвокат Алекс Шмерлинг.

Должны ли обвинения в сексуальных домогательствах иметь срок давности? Этот вопрос вновь стал темой общественной дискуссии после того, как несколько журналисток обвинили Дана Маргалита в развратных действиях, совершенных в 80-х годах! Кому из сторон верить по прошествии столь долгого срока? Кого карать?

Кампания #Я не пожаловался\не пожаловалась широко развернута в Израиле, но, как часто происходит в подобных случаях, эмоции и смакование пикантных подробностей порой прикрывают элементарное незнание того, что гласит по данному поводу израильское законодательство.

— Господин Шмерлинг, вы говорите, что масштаб ущерба доказывать не надо. Но факт преступления, в случае предъявления требований о компенсации, все равно необходимо доказать?

— В гражданском иске человек говорит: в отношении меня имел место факт сексуального домогательства. Если этому заявлению предшествовал уголовный процесс, и подозреваемый был обвинен, тогда при подаче гражданского иска доказывать вообще ничего не надо — вся предварительная работа уже проделана. Тогда человеку, открывающему гражданский иск, достаточно просто заявить о причиненном ему ущербе.

А если уголовного процесса не было, но истец сразу требует материальной компенсации — тогда он, действительно, должен доказать, что описываемый им случай произошел в действительности. Но если в уголовном процессе вину подсудимого нужно доказать вне всякого сомнения — условно говоря, на 99 процентов — то в гражданском процессе достаточно доказать факты, заявленные истцом — то есть, скажем, на 51 процент. Тогда судья рассматривает две версии и решает, какая из них кажется ему более вероятной.

— Часто ли пострадавшие требуют компенсации сразу, минуя уголовный процесс?

— Довольно часто. Ведь уголовным процессом пострадавший, что называется, не управляет. Он в нем ничего не решает, и имеет лишь небольшое преимущество над тем, кого обвиняет. Тогда как подача гражданского иска дает ему гораздо больше прав и возможностей.

— Только поэтому люди предпочитают гражданские иски?

— Есть и другие поводы. Уголовный процесс — это всегда огласка, вне зависимости от желания потерпевшего. И вот, представьте себе женщину, проработавшую на одном месте 20 лет — и вдруг ее босс, с которым она давно знакома, позволил себе по отношению к ней что-то излишнее. Возможно, эта женщина не хочет отдавать его под суд, чтобы не разрушать его жизнь? Но вправе потребовать компенсацию. К тому же уголовный процесс может закончится лишь осуждением виновного, но без материальной компенсации.

— И судьи с пониманием относятся к людям, которых интересует не наказание преступника, а исключительно деньги?

— У судей нет с этим никаких проблем! Именно поэтому определена такая исключительно высокая сумма компенсации. Ни в каких других законодательных актах Израиля не оговаривается такая большая сумма выплат без доказательств прямого ущерба! Например, за клевету максимум, без доказательства ущерба — всего 50 тысяч шекелей. А здесь — 120 тысяч. Законодатель это сделал не случайно: он создал сильный стимул для того, чтобы потерпевшие от сексуальных домогательств обращались в суды ради получения компенсации. Это — своеобразное поощрение, чтобы таким методом изживать эту проблему.

— Что насчет срока давности?

— По гражданским искам срок давности составляет 7 лет. Кстати говоря, закон был изменен совсем недавно: до 2011 года срок давности по гражданским искам о сексуальных домогательствах составлял всего 3 года.

Но здесь нужно принимать во внимание, что довольно часто сексуальные домогательства случаются на работе. Тут отсчет срока давности начинается не с того момента, как прекратились трудовые отношения, а с момента самого деяния. То есть, если женщина проработала там потом еще 10 лет, и лишь после того, как ее уволили или она уволилась, она собралась с силами и пошла открывать гражданский иск — он будет отклонен, что называется, с порога.

А в уголовных делах все несколько сложнее. Сроки давности разнятся в зависимости от совершенного уголовного преступления. А все уголовные преступления в Израиле делятся на три категории: легкие, средней тяжести и тяжкие. Срок давности в каждой из категории разный. Так вот, срок давности за легкие преступления (с наказанием до 3 месяцев лишения свободы) — всего лишь один год. Если человек не подал жалобу и не было начато следствие в течении года — «пиши-пропало».

Фото: Эмиль Сальман.

Вторая категория — преступления средней степени тяжести, наказание по ним не превышает трех лет лишения свободы, а срок давности значительно выше — пять лет. А по преступлениям, за которые грозит тюремное заключение от трех лет и более, срок давности — 10 лет.

Но поскольку преступления на сексуальной почве делятся на много разных категорий, они бывают разной тяжести. А это значит, что по отношению к каждому деянию существует разный срок давности.

— Можете привести примеры?

— Например, неоднократные, повторяющиеся предложения “подружиться”, давайте использовать этот эвфемизм. За это может грозить до двух лет лишения свободы. Соотвественно, это преступление средней степени тяжести и срок давности для него — пять лет.

— На каком этапе полиция определяет, под какую категорию попадает данное правонарушение: принимая жалобу, или в процессе расследования?

— Полиция в состоянии классифицировать правонарушение на начальном этапе. Соответственно, надо высчитать возможный срок давности и решить, принимать ли жалобу.

— То есть, еще до начала расследования? Не зная, говорит ли человек правду или пытается возвести  на кого-то напраслину?

— Чтобы определить срок давности и вообще решить, можно ли открывать дело, полицейский априори предполагает, что жалобщик правдив. Но если, например, какая-то женщина рассказывает абсолютную правду про мужчину, который забрасывал ее непристойными предложениями более семилет назад, дело даже не будет открыто. А вот другой пример: «имели место неоднократные приставания, а потом за мой отказ вступить в интимные отношения меня уволили с работы» — это уже месть за отказ, преступление, которое может повлечь за собой три года лишения свободы, со сроком давности в 10 лет. Если это происходило семь лет назад, дело откроют.

— Из этих правил бывают исключения? 

— Бывает продление срока давности. Например, во всех сексуальных преступлениях, совершенных в отношении несовершеннолетних. По ним срок давности начинает отсчитываться только с того дня, когда потерпевшему исполняется 18 лет. А если сексуальное преступление совершено внутри семьи, срок давности будут считать с момента, когда жертве преступления исполнилось 28 лет. И это касается не только кровных родственников, но и надругательств опекунов над их подопечными.

Если же речь идет об изнасиловании и непристойных действиях — а в израильском законодательстве все, что не связано с прямым половым актом, проходит под категорией непристойных действий, поэтому здесь часто можно столкнуться с наказаниями, практически тождественными категории “изнасилование” — в таком случае срок давности продлевается до 38 лет.

— Хотя сделано многое, чтобы жертвы преступлений могли добиться правосудия, люди все еще не верят в систему, бояться жаловаться. Они не доверяют полиции?

— Я не берусь говорить о работе полиции в данной области, потому что непосредственного участия в ней не принимаю. Но понятно, что полицейское расследование, а затем уголовный процесс ставят истца в трудное положение. Поскольку нужна очень высокая степень доказательства, к потерпевшему, как к свидетелю, предъявляются очень высокие требования. Хотя установены процессуальные нормы, призванные немного облегчить жизнь потерпевшего — но, будучи первым и главным свидетелем обвинения, этот человек подвергается очень серьезному давлению. Все его слова и действия очень жестко и скрупулезно проверяют как на стадии следствия, так и в ходе суда. Так что далеко не все готовы на это пойти.

— Участвовать в гражданских процессах легче?

— Намного легче. Суды относятся с пониманием и поощряют подобного рода иски. Здесь нет принципиальной разницы между человеком, который требует себе компенсацию из-за ДТП, и человеком, пережившем сексуальные домогательства. Те же правила, тот же порядок, только без тяжелого прессинга.

Понятно, что нужно выдержать перекрестный допрос, на котором задают прямые и часто очень нелицеприятные вопросы. Но суды всегда удовлетворяют просьбы проводить дело за закрытыми дверьми и не публиковать личных данных свидетеля. Так что, если человек говорит правду, ему и это не составит особой сложности. А вот в уголовном процессе любое слово потерпевшего будет подвергнуто сомнению, и бремя доказательства лежит на обвинении. Потому, в какую именно инстанцию обращаться — каждый решает для себя сам.

Игорь Молдавский, «Детали». Фото: Pixabay

тэги

Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend