Вторник 19.01.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Wilhelm_Marr_Wikipedia_Public_Domain

    Что сказал бы автор термина «антисемитизм»

    Камень брошен в колодец и неважно, бросил его глупец или нет, как неважно, мудры или нет те, кто бросились его вытаскивать – мы оказались в разгаре дискуссии из мира абсурда. Эта дискуссия вынырнула из закрытого мира историков и дошла даже до газетных страниц. О чем же речь? Об изъятии из словаря термина «антисемитизм».

    Этот термин ввел в обиход немецкий политик и журналист Вильгельм Марр в 1879 году. Будучи единственным биографом этого человека, я вполне могу представить, какой была бы его реакция из могилы на идущую ныне дискуссию, 116 лет спустя после его смерти:

    «Я ввел в обращение термин «антисемитизм», потому что принятое понятие «ненависть к евреям» казалось мне устаревшим и ненаучным. Я создал первое объединение, которое носило это название – «Лига антисемитов». Вместо термина, предназначенного для религиозного определения евреев, я искал новое, современное определение в светском мире. Я полагал, что наука даст мне необходимые рамки: речь идет о расовой принадлежности – не о религии. Борьба идет между нациями и расами – не между религиями. Еще при жизни я понял, что этот термин ошибочен, но было уже поздно изымать его из словаря – он стал (как вы выражаетесь сегодня) виральным.

    Этот термин усвоили ненавистники евреев всех видов. Дошло до того, что по всей Европе стали проводить конгрессы антисемитов. Партии разработали программы, на которых красовалось название «антисемитская». Но всех обошла национал-социалистическая партия, для которой знамя антисемитизма – понятие, коим пользовался ее лидер Адольф Гитлер – было ее знаменем, и повело ее на поиски «окончательного решения еврейского вопроса» в то время, как другие партии и политики провалились.

    Этот термин усвоили и евреи. Именно он вдохновил еврея, с которым мы умерли в один год с разницей в две недели, Теодора Герцля, искать иное радикальное решение «еврейского вопроса», сионизм.

    Всякий, кто пользовался термином «антисемитизм» по обе стороны баррикады, знал, о чем речь, и не нуждался в казуистическом обсуждении другой терминологии.

    Дискуссия, идущая сейчас в ивритской прессе, напоминает мне дискуссию в министерстве пропаганды Йозефа Геббельса. В разгар Второй мировой войны там тоже возник вопрос, допустимо ли пользоваться термином «антисемитизм» в то время, когда есть семитские народы, готовые сотрудничать с Третьим рейхом.

    Официальным ответом ведомства Геббельса (который фигурирует в «Руководстве по еврейскому вопросу») было: следует воздержаться от использования термина «антисемитизм» и вернуться к таким понятиям, как «ненависть к евреям», «антиеврейство» и т.п.

    Беда была в том, как вскоре радетели чистоты немецкого языка в министерстве пропаганды обнаружили,  что если начать действовать методично и последовательно, пришлось бы удалить термин «антисемитизм» из книги «Майн кампф», написанной самим фюрером Адольфом Гитлером.

    Ловушка, в которой оказались Геббельс и иже с ним, как и участники сегодняшней дискусии о пригодности моего термина, вызывает у меня злорадство. Мне было ясно еще при жизни, что наука не признает семитских народов, и евреи тоже не могут быть семитским народом. Но виральный термин «антисемитизм», который я отправил по водам, укоренился как в политической лексике, так и в профессиональных дебатах историков. До такой степени, что его изъятие из словаря вызовет намного большие трудности, чем оставление в словаре.

    Эта дискуссия похожа на дискуссию по вопросу, можно ли использовать термин «национализм», созданный в XIX веке для описания явлений, которые опередили тот век. Этот термин завоевал почетное место, и с его помощью можно делать то, что обычно делают историки – сравнивать: схоже ли явление в этом месте и в другом, в этот период и в другой, усиливается ли это явление или ослабевает. Если вы уберете из словаря слово, которое я бросил, мало того, что пострадает сравнительный метод, которым пользуется историк, но пострадает способность бороться с тем явлением, которое так названо с тех пор, как у меня в голове возникла эта гениальная идея – антисемитизм.

    Когда я смотрю не только на дискуссию в Израиле, но и на путаницу в определении предмета для борьбы против ненависти и предрассудков, которые я назвал «антисемитизмом», включая путаницу между антисемитизмом и антисионизмом, мое злорадство только растет. Поэтому я, поняв еще при жизни ловушку в том понятии, которое придумал, но также поняв уже тогда, что сионистское решение приведет к конфликту между евреями и арабами в Палестине – я могу спокойно спать в могиле».

    В качестве биографа Вильгельма Марра и историка антисемитизма могу добавить: хорошо бы оставить этот термин, как ось для дискуссии, не менять его, а заняться его определением и переменами, которые он претерпел за минувшие годы, чтобы противостоять сути того явления, которому этот термин дал название.

    Моше Циммерман, «ХаАрец». Р.Р.
    Автор – профессор истории Еврейского университета.
    На фото: Вильгельм Марр. Фото: Wikipedia public domain˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend