Tuesday 07.12.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...

    Больной №105 восстал к новой жизни

    Ариэль Грабойс встает в половине седьмого утра, а ложится после часа ночи. День оказывается слишком коротким, чтобы успеть позвонить и ответить на звонки, договориться, объяснить, передать информацию, и самому выехать по нужным адресам — туда, где нуждаются в его помощи.


    Он никогда не думал о таком. Жил своей рутинной жизнью в Кирьят-Яме, одном из городов-спутников Хайфы. Ариэль Грабойс — учитель бальных и латиноамериканских танцев, вместе с женой руководит танцевальной студией и является заместителем председателя израильской Ассоциации спортивных танцев. А кроме того, он — 35-летний отец двух славных малышей, 6-летнего Йонатана и 2-летнего Эйтана.

    Наверное, так все и продолжалось бы — преподавание, судейство международных соревнований, воспитание сыновей. Если бы не коронавирус. В начале марта, когда весь Израиль еще пытался следить за маршрутами заболевших, и каждому больному присваивали номер, Ариэль Грабойс стал больным №105.


    В конце февраля Ариэль поехал в Румынию – был членом судейской коллегии на местном чемпионате по спортивным танцам. Затем на несколько дней вернулся домой, после чего вылетел на Мальту, чтобы снова судить соревнования. 8 марта, возвращаясь домой, почувствовал себя плохо.

    — Но когда вы выезжали за границу, угроза уже существовала?

    — Да, но Румыния и Мальта в списках опасных стран не значились, а судей из Китая и других стран Азии на чемпионате не было – казалось, что и волноваться нет причины.

    — Как протекала болезнь?

    — Я еще в самолете почувствовал, что заболел. Кажется, что ты просто гриппуешь — но это не грипп, чувствуешь себя несколько иначе. Все очень странно. Повышается температура, болят все мышцы, проблемы с дыханием, вкус еды абсолютно не чувствуешь.

    Четыре дня с такими симптомами я провел дома, надеясь, что это тривиальная простуда. Я оставался в отдельной комнате и никого не заразил. Сыновья не входили в мою комнату все дни, что я находился в изоляции. С едой вопрос решался очень просто — в первые дни болезни практически не было аппетита, спасало только питье. Даже в самолете, еще не зная, чем болен, я надел маску, чтобы не волновать своих родных и учеников. Я делал то, что надо. Теперь понимаю, как это было важно.


    Температура не спадала, и на четвертый день я позвонил в «Скорую помощь». Прибыла бригада медиков, мне сделали проверку, а через день подтвердили: это — коронавирус! И сказали, чтобы я подготовился к госпитализации.

    Я попросил, чтобы за мной приехали поздно вечером — не хотелось будоражить соседей. Приехали медики, одетые по всем законам чрезвычайного положения. Спускались мы по лестнице, а не в лифте. Так я оказался в медицинском центре «Рамбам», восьмым по счету пациентом отделения коронавируса, которое срочно достраивали из-за вероятности расширения эпидемии и притока зараженных. И, действительно, когда меня выписали, там уже лечились 25 человек.

    — Как проходило лечение?


    — Я лежал в больнице с 12 по 23 марта. Мы находились в абсолютной изоляции, вход в отделение охранялся. Общения практически не было, только с персоналом в отделении. У каждого из нас была своя палата. Еду нам оставляли на кухне, индивидуальные порции, так что никто не касался друг друга. Везде были установлены фотокамеры, включая палаты пациентов. Свободное передвижение по отделению запрещалось.

    — То есть, пациенты между собой не общались?

    — Большую часть времени каждый находится в своей палате. Общим пространством были балкон и маленькая кухня, где мы получали еду. Я старался свести к минимуму общение с другими: у меня была относительно легкая форма заболевания, а там были люди в гораздо худшем состоянии. Вне своей палаты всегда был в маске.

    — В те 11 дней, что вы были госпитализированы, в больнице кто-то умер?

    — Там лежал житель Хайфы, ему было 73 года, он вернулся из отпуска, который провел на Канарских островах. В начале госпитализации он еще ходил по коридору, сам забирал еду. Затем его состояние резко ухудшилось. Его перевели в реанимацию и подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Увы, спасти его не удалось. Это была первая смерть от коронавируса в больнице «Рамбам».

    В нашем отделении для пациентов в легкой стадии был тренажерный зал. Я ходил туда, но только ночью, чтобы устать и скорее уснуть.

    — А врачи и медсестры заходят в палаты пациентов?

    — В палаты легких больных они почти не входили. Могу пересчитать на пальцах, сколько раз они меня посещали. Все максимально дистанционно. Когда меня приняли в отделение, врач проводил «обзорную экскурсию» через камеру мобильного телефона.

    Но когда врачи в полном обмундировании заходят в отделение к тяжелому больному, или когда поступает новый пациент, то  всех пациентов заранее предупреждают, что нельзя выходить в коридор — нужно оставаться в своей палате.

    Через несколько дней у меня снизилась температура, но остались другие симптомы, в том числе общая слабость. Первые проверки в больнице продолжали показывать наличие вируса в организме. И наконец — отрицательный результат! Затем нужно повторить проверку. Только если результат подтвердится, пациента считают выздоровевшим и готовят к выписке. Перед выходом надо получить одежду из дома, и дважды ее продезинфицировать. Дважды принять душ. По возвращении всю домашнюю одежду нужно было перестирать в воде при температуре не менее 60 градусов.

    — Можете ли вы сказать, что ваша жизнь изменилась после болезни?

    — Да. Времени в больнице было достаточно, чтобы поразмышлять. Я научился обходиться минимальным, ценить то, что есть. И понял, что свободное время должен посвятить людям, которые нуждаются в помощи… И это не громкие слова. Это может стать образом жизни, если почувствовать, насколько это важно. Теперь я организовываю поддержку семьям, оказавшимся в тяжелой материальной ситуации.

    — Сейчас появилась информация, что выздоровевшие могут оказаться полезными в лечении заболевших коронавирусом…

    — Да! Исследования в Китае показали, что введение кровяной плазмы людей, излечившихся от COVID-19, улучшает состояние больных, благодаря уже выработанным антителам. Это может сократить продолжительность болезни и облегчить ее симптомы. Эти антитела находятся в плазме. Отбор плазмы можно осуществлять только через четырнадцать дней после полного выздоровления. И я откликнулся на призыв нашей «Скорой помощи», когда она обратилась ко всем выздоровевшим с просьбой сдать порцию плазмы для переливания тяжелобольным.

    Такую процедуру проводят в медицинском центре «Шиба». Надеюсь, это может послужить примером другим выздоровевшим израильтянам, и мы вместе сделаем доброе дело – поможем спасать человеческие жизни.

    — Вы занялись и волонтерской деятельностью?

    — Да, я волонтер в социальном отделе Кирьят-Яма. Помогаю развозить продукты питания и средства первой необходимости жителям города, которые находятся в изоляции. В первую очередь, пожилым людям. Кроме того, стараюсь помочь медицинским центрам севера Израиля. Организовываю пожертвования от фирм и предприятий в пользу больниц.

    Помогают мне в этом все, кто готов пожертвовать свое время и  средства. Это может быть магазин игрушек, кондитерская, кафе…Мы делаем одно дело, а я в таких случаях лишь посредник.

    — Много нуждающихся?

    — Очень много! Например, недавно приехала семья новых репатриантов, и тут как раз началась эпидемия. Люди не успели наладить хотя бы минимальный быт, и были рады поддержке. Многие индивидуальные предприниматели тоже оказались в очень затруднительном состоянии. На днях я привез продукты матери-одиночке, оказавшейся в трудном материальном положении, и когда ее дочка увидела шоколадный йогурт «милки», то радовалась так, словно в доме праздник!

    Сегодня многие израильтяне не имеют возможности даже выйти на улицу. Но я могу свободно передвигаться, и использую эту возможность, чтобы помогать другим.

    Лина Городецкая, «Детали». Фотографии предоставлены Ариэлем Грабойсом˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend