Чего добиваются участники иранских протестов?

Чего добиваются участники иранских протестов?

Две недели назад в интервью оппозиционному телеканалу Iran International спецпредставитель США по Ирану Роберт Малли был вынужден публично принести извинения. По его словам, надо уметь признавать свои ошибки и, как он же утверждал, выложенный им твит был недостаточно четко сформулирован.

Пытаясь внести ясность, Малли сказал: «Это отнюдь не зависит от меня; не зависит от правительства США, чего на самом деле добиваются отважные мужчины и женщины – участники протестных акций в Иране. Это полностью зависит от них».

Малли, возглавляющий американскую группу переговорщиков по ядерному соглашению с Тегераном, имел в виду твит, где он объяснял вспыхнувшие волнения в Иране тем, что, дескать, иранцы протестуют для того, чтобы руководство этой страны «уважало их человеческие права и человеческое достоинство». Но тысячи иранцев в ответ на этот твит написали: нет, мы хотим демократии, мы не принимаем режим аятолл, мы хотим настоящей свободы.

Десятки тысяч иранцев, ныне проживающих в США, пришли от твита в неописуемую ярость и подписали петицию с требованием уволить Малли. Эта идея пришлась по душе даже некоторым конгрессменам.

Те, кто не согласился с упомянутым твитом, пытались объяснить, что не просто так возражают против ошибочного видения, связанного с конкретными целями протеста; это вопрос не формулировок, а сути, это не требование реформ и соблюдения прав человека, а стремление избавиться от нынешнего режима. И лидеры мировых держав должны воздерживаться от того, чтобы пожимать руки людям, проливающим кровь демонстрантов, – об этом говорила иранская журналистка Масих Алинеджад. Беседуя в прошлую пятницу с президентом Франции Эммануэлем Макроном, она подвергла последнего резкой критике за встречу с президентом Ирана Раиси во время заседания Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре.

Алинеджад и двое ее коллег, иранские правозащитники, живущие за пределами Ирана, призывают международное сообщество к тому, чтобы разорвать отношения с Ираном. Они уточняют, что вовсе не требуют иностранного вмешательства и не просят оказать помощь или поддержку протестующим, а хотят, чтобы международное сообщество не оказывало поддержку Ирану самим фактом ведения с ним переговоров.

На данный момент Макрон – единственный западный лидер, назвавший протесты в Иране «революцией», однако он, отдав дань восхищения демонстрантам, даже не намекнул, что Франция такую революцию поддерживает.

И вообще, западные лидеры всячески стараются уходить от этой, как они считают, «скользкой» темы, чтобы, не дай бог, их не заподозрили в том, что они не прочь сменить режим аятолл. Очередное подтверждение этому продемонстрировал в минувшую пятницу на ежедневном брифинге официальный представитель Госдепартамента США Нед Прайс. Даже после того как Малли вынужден был принести свои извинения, Прайс вновь прибег к языку уверток и иносказаний, ограничившись констатацией, что США обсуждают на самом высоком уровне, как помочь протестующим иранцам, которые призывают к немедленным реформам. Но о каких реформах идет речь, Прайс при этом  так и не сказал, пояснив, что американская администрация не определяет цели протестов.

Осторожность объясняется тем, что переговоры по ядерному соглашению пока не похоронены окончательно, и потому, дескать, любая поддержка демонстрантов может быть воспринята иранскими властями как иностранное вмешательство и в результате перекроет любой канал связи. Кроме того, выражение поддержки может дать в руки режиму аятолл весомый козырь, что протестующие – это нанятые агенты иностранных держав, предатели, пытающие подорвать устои своей страны.

Подобного рода заявления уже стали частью нарратива, сформулированного иранским правительством, с тех пор как в сентябре начались массовые протесты из-за убийства молодой женщины Махсы Амини иранской «полицией нравов». Пытаясь утихомирить волнения, власти убили более 300 человек и арестовали более 14 тысяч; примерно 2 тысячи человек предстали перед судом, некоторым из них грозит смертный приговор.

Обвинение демонстрантов в государственной измене и в связях с иностранными «колониальными» державами, некоторые из которых в прошлом оккупировали Иран, призвано подорвать легитимность протестующих и их требования. Это также ставит этих людей и тех, кто называет себя их сторонниками, перед непростой дилеммой. Официальная государственная поддержка требования демократизации означает поддержку революции, а революция в ближневосточном контексте расценивается как многозначительный и угрожающий термин, в особенности после провала революций «арабской весны». Вот почему западные страны предпочитают говорить о «реформах» или сосредотачиваться на конкретных проблемах, затрагивающих политических заключенных. Более того, они даже готовы ввести санкции, чтобы улучшить положение с правами человека, как это делают Соединенные Штаты в отношении Египта (чего Европа не делает в отношении Турции), если только при этом им не придется столкнуться со свержением режима, что, как они считают, может иметь катастрофические последствия.

Однако же попытка разорвать крепкую связь между защитой прав человека и демократизацией сама по себе лжива и вводит в заблуждение. Это, в свою очередь, позволяет лидерам Ирана, Египта, Саудовской Аравии и многих других государств демонстрировать замечательную конституционную витрину, рекламирующую права человека, разрешение женщинам водить машину и возможность проведения национального диалога по реформам, в то же время задерживая и бросая за решетку тысячи людей и предавая суду за критику их режимов или якобы за оскорбление самих лидеров.

Представлять акции протеста в Иране как выражение воли женщин, выступающих против того, что их заставляют носить хиджабы, – значит, играть на руку режиму аятолл. Тем более что к демонстрациям уже присоединились тысячи и тысячи мужчин.

Феминистские движения во всем мире восхваляют мужество иранских женщин; известная ирано-германская исследовательница Голине Атай в прошлом году выпустила книгу «Свобода – это женщина», в которой рассказывает о кошмарном опыте десятков иранских активисток в борьбе против запугивания со стороны режима аятолл.

Но, в отличие от истинной революции #MeToo, которая трансформировалась в глобальное явление, революционизировавшее глубоко укоренившиеся нормы, «женский» протест в Иране рассматривается как локальный или гендерный феномен. И в результате, несмотря на поддержку всего мира, в самом Иране его воспринимают как досадную неприятность, с которой легко можно справиться, применив чуть больше силы – и в значительной степени усилив угнетение.

Цви Барель, «ХаАрец» М.К. Фото: АР √

Новости

Удар по Рафиаху - шестеро погибших
Таинственные взрывы на базе проиранских сил в Ираке, Израиль и США отрицают причастность
Погода в Израиле: преимущественно ясно, небольшое повышение температуры

Популярное

Гендиректор «Авиационной промышленности»: «Такой эффективности ПВО мы даже не обещали покупателям»

Успешным отражением иранской атаки Израиль в первую очередь обязан противоракетному комплексу «Хец»...

«Битуах леуми» досрочно выплатит пособия в апреле: подробности

Служба национального страхования в апреле  досрочно выплатит большинство социальных пособий. По случаю...

МНЕНИЯ