Главный » Общество » Беспризорники в Израиле?

Беспризорники в Израиле?

О том, что в Израиле царит «культ детей» и «им можно все», известно всем. Куда меньше людей знает, сколько детей в нашей стране являются… бездомными. Однако число юных бомжей лишь растет год от года.

«Мы работаем, в основном, в Иерусалиме, причем с полной нагрузкой, изо дня в день. Сотни подростков бродят по улицам без еды и крова, в рваной одежде. Они ночуют на мусорных свалках или в заброшенных зданиях. Сложнее всего тем, кому уже исполнилось восемнадцать: тогда они считаются совершеннолетними, и социальные службы просто снимают с себя ответственность за них. Но это не значит, что им не нужна помощь!» — рассказала «Деталям» Това Сафранай, руководитель некоммерческой организации «Беспричинная любовь».

По вопросу бездомных в Израиле существует определенная путаница. Согласно инструкции для соцслужб, бездомным признается «человек старше восемнадцати лет, живущий на улице, в саду, в заброшенном доме, в общественных местах и на строительных площадках. Бездомный обычно находится в запущенном состоянии, как с точки зрения физической, так и умственной; как правило, он существует сам по себе, с родственниками не связан, не общается и не пытается изменить ситуацию».

По оценкам министерства соцобеспечения, выведенных на основе этих критериев, бездомных по всей стране — около 2400 человек, из которых под патронажем социальных служб находится лишь три четверти.

Однако, как считает доктор Шмуэль Шейнтох, социальный работник и преподаватель в академическом колледже Сапир, на самом деле, бомжей куда больше: по его оценкам, их от 11 до 32 тысяч человек. Подобный разброс, по мнению Шейнтоха, объясняется излишне узким определением  бездомного, куда не включают, как правило, людей, освободившихся из-за заключения, которым некуда возвращаться; демобилизованных солдат; проституток; семьи, оставшиеся на улице из-за невыплаченных долгов. К тому же далеко не все бездомные обращаются в органы соцобеспечения за помощью — и, следовательно, не учитываются.

Неразбериха царит и с теми бездомными, кто подпадает под соответствующие критерии. Они должны получать от государства помощь на съем квартиры — 1170 шекелей в первые два года. На третий год эта сумма сокращается до 1000, а на четвертый – до 900 шекелей. Причем в последние десять лет это пособие ни разу не индексировалось. А с пятого года, говорит доктор Шейнтох, получатель… должен подтвердить, что остался бездомным – тогда ему переоформят пособие заново.

Шейнтох провел исследование и установил, что 62 процента лиц, имеющих право на пособие, на самом деле его не получают. В том числе и потому, что каждый месяц надо доказывать, что у тебя по-прежнему нет крыши над головой.

Сафранай подтверждает: официальные данные о числе бездомных неточны еще и потому, что не учитывают огромного числа подростков, по разным причинам оставшимся вне дома. «Более года назад наша организация проводила собственное исследование. Мы обнаружили, что во многих семьях есть проблематичные подростки, либо на какое-то время остававшиеся на улице, либо потенциально бездомные».

Тове Сафранай и самой-то всего чуть больше восемнадцати лет. «Ахават хинам» она создала два года назад. Смысл названия – в изречении еврейских мудрецов о том, что Второй Храм был разрушен из-за беспричинной ненависти евреев друг к другу, а Третий Храм может быть построен только на основе альтруизма, беспричинной любви. Ее девиз звучит так: «Чтобы до конца понять человека, мало ума — нужно и сердце тоже».

— Мои родители лет тридцать занимаются подростками, которые по какой-то причине выпали из системы религиозного образования. Так что я с детства росла в атмосфере тревоги за судьбы, казалось бы, посторонних детей, — рассказывает Това. – Отец и мать переживали за каждого ребенка, который из-за неприятностей был вынужден бросить учебу. А потом я прочитала статью, в которой рассказывалось о судьбе бездомных подростков и, в частности, о несчастной бродячей девочке, которую чуть ли не за бутылку колы купил какой-то подонок — изнасиловал, а затем убил. Меня это потрясло, я сказала тогда отцу: «Как такое могло произойти? Как можно  убить за бутылку колы? Как вообще может быть, что дети остаются на улице без присмотра и никого это не интересует?» После этого, с согласия и благословения отца, я и стала помогать бездомным.

— Вы помогаете только подросткам, выпавшим из ультраортодоксальной системы образования?

— Мы с этого начинали. Но со временем поняли, что в нашей помощи нуждаются не только они. И теперь не делим ребят, оказавшихся на улице, на «своих» и «чужих». Все они, и религиозные, и светские, и новые репатрианты, и арабы, получают от нас помощь и поддержку: от обычного дружеского участия до еды, продуктов или одежды.

— Как часто вы проводите свои рейды?

— Мы работаем в Иерусалиме днем и ночью. Ощущаем себя порой «скорой помощью». Из-за коронавируса пришлось на какое-то время прекратить работу, но на днях мы ее возобновили. Задумали также проект большой молодежной деревни, где сможем поселить бездомных ребят старше восемнадцати лет.

— Почему акцент именно на них?

— Им тяжелее остальных. Они уже совершеннолетние, то есть в состоянии отвечать за себя и за свои поступки, поэтому социальные службы ими особенно не интересуются, а зря, потому что это - самый опасный возраст, когда вот такие беспризорные ребята попадают в преступную среду. Наркотики, насилие, воровство, грабеж, да мало ли что!

Мы развернули сейчас рекламную кампанию в соцсетях, пытаясь мобилизовать средства на создание этой молодежной деревни, где будет проходить реабилитация бездомных. Идея в том, чтобы дать им шанс вернуться к нормальной жизни, получить профессию, закончить образование — а заодно и обратить на них внимание общества.

— Кто финансирует работу вашей НКО?

— Социальные службы нам нисколько не помогают. Только частные пожертвования. У меня шестеро единомышленников, с которыми я выхожу на улицу. Мы - профессионалы, у каждого за спиной специальное образование. Я, к примеру, окончила специальные курсы по работе с трудными подростками, получила международный сертификат. Так что, помимо желания помочь, у нас есть еще и понимание человеческой психологии.

Когда видишь, в каком положении находятся забытые всеми молодые ребята, становится не по себе. Очень многие из них оказались на улице, потому что их семьи живут за чертой бедности. Родители с десятью детьми просто не в состоянии прожить на семь тысяч шекелей в месяц. Эти ребята страдают не только от нищеты, но и от отсутствия любви, внимания, от того, что в них никто не верит.

— Маленькие дети среди бездомных тоже попадаются?

— Очень много! Мы находим их в парках, на лестничных площадках заброшенных домов, в глухих переулках, на свалках, на площадках с мусорными баками, в недостроенных зданиях… Такого ребенка можно увидеть ночью в Иерусалиме бредущим по пустым улицам. Каждую неделю я сталкиваюсь с более чем 500-ми подростками и детьми, брошенными на произвол судьбы! Многих я уже знаю в лицо, мы даем им теплую одежду, воду, еду.

Несколько раз мне попадались бездомные дети девяти-десяти лет. Я считаю, что государству должно быть очень стыдно за это.

— Вам, наверное, нелегко приходится?

— Эти подростки не верят социальным службам, не хотят с ними общаться, убегают от них. В том числе и потому, что далеко не все соцработники им помогают — порой, кроме издевательств, они ничего от них не видят. Поэтому наши подопечные с куда большим доверием относятся к таким волонтерским организациям, как наша. Очень часто я слышу: «Вы не отталкиваете нас и разговариваете с нами, как с равными». Заодно мы пытаемся восстановить их отношения с семьями.

Ситуация очень трудная – я это утверждаю, как человек, который непосредственно сталкивается с бездомной молодежью. Кто-то должен во всеуслышание заявить, что так больше продолжаться не может! У этих ребят, оказавшихся на улице, всего две возможности выжить: или податься к кому-то в рабство, или красть. С этого все начинается. Так государство, отвернувшись от них, воспитывает преступников.

— Как реагируют те, кто видит вас впервые?

— Конечно, нелегко налаживать контакты. Но когда видят, что мы ничего не скрываем и ничего не требуем взамен – ребята оттаивают. К тому же, о нас уже знают. И нередко оказывается, что нас ждут, что те, кого мы видим впервые, о нас слышали, и уже относятся к нам не так настороженно, как раньше.

— Ваш отец – духовный лидер общины «Ситрей Хаим». Как он относится к тому, что вы практически целыми днями, а то и ночами, занимаетесь бездомными Иерусалима?

— Он поддерживает меня во всем. Он говорит, что не имеет значения, есть ли у человек на голове кипа, или у него татуировка на плече. И неважно, как его зовут, и какого он рода-племени – важно, что каждый человек представляет собой целую Вселенную. А если Вселенная нуждается в исправлении — значит, ее надо исправлять.

Марк Котлярский, «Детали». На фото: бездомный подросток на горе Мирон. Фото: Гиль Элиягу.˜

 

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

партнеры

Send this to a friend