Кнессету грех жаловаться на суд

Шквал коалиционных инициатив, призванных ограничить влияние Высшего суда справедливости (БАГАЦа) на законотворчество парламентариев, может создать впечатление, будто из-за «судебного активизма» кнессет уже чуть ли не лишился власти и ослаб, а суд наделил себя чрезвычайными управляющими полномочиями. И это серьезно разбалансировало все ветви власти.

Говорится о возможной реализации британской или канадской модели (отменяющей статье), или о введении правила, по которому тот или иной закон может быть отменен или отвергнут только абсолютным большинством судей БАГАЦа (одиннадцатью из тринадцати)…

Однако, на самом деле, ситуация диаметрально противоположна. Кнессет, среди прочих законодательных органов западного мира, обладает исключительной властью в принятии законов. Более того, на институциональном уровне израильский парламент не подчинен международным органам, такими, как Европейский Союз или Европейский Суд по правам человека.

Президент Израиля — по большей части, фигура декоративная, в отличие, скажем, от президента США, у которого есть право «вето» на принятие того или иного закона; да и сам парламент у нас не двухпалатный, как, к примеру, в Великобритании или в Германии, когда законодательные полномочия разделены и, таким образом, обе палаты уравновешивают друг друга.

У Израиля даже нет конституции, поэтому именно кнессет законодательно закрепляет основные законы.

Все описанные выше обстоятельства делают кнессет одним из самых влиятельных и сильных парламентов мира.

Получается, что Высший суд справедливости остается единственным органом, способным в определенных случаях «покуситься» на его полномочия.

Кроме того, совершенно необоснованы претензии о чрезмерном вмешательстве БАГАЦа в законодательный процесс. Сравнив количество законов, которые БАГАЦ отверг или вернул на доработку, с тем количеством законов, которые были отменены подобным же органом в других цивилизованных странах, мы увидим: наш суд может считаться исключительным и по степени сдержанности, проявляемой по отношению к законотворчеству.

С 1992 года, то есть, с того времени, как был принят основной закон о свободе и достоинстве человека, Высший суд справедливости аннулировал, в целом, 18 законов (или статей законов), принятых кнессетом. В течение того же периода в США было заблокировано 50 федеральных законов, в Ирландии – 38 законов, а в Германии – 206 федеральных законов.

За это время, в среднем, в Канаде отменяли два федеральных закона в год (в два раза больше, чем в Израиле), а в Южной Африке — 3.5 закона в год.

А как насчет Британии, где работает «британская модель» — когда суд не наделен правом отменять законы, а может только возвращать их на доработку в парламент? Там суд вернул, за тот же период, о котором мы говорим, 22 закона; их парламент внес двадцать поправок, в соответствии с рекомендациями суда, и в настоящее время вносятся поправки еще в один закон.

Таким образом, не только кнессет является сам по себе сильным законодательным органом, но и судебный надзор за его деятельностью весьма слаб.

Тщательный анализ восемнадцати «заблокированных» БАГАЦем законов не дает никаких оснований утверждать, что судебный надзор серьезно ослабляет полномочия парламента, или влияет на способность большинства продвигать законодательство по важнейшим вопросам. Точно так же нельзя принять и аргумент, согласно которому Высший суд справедливости придерживается в этом процессе определенной последовательности, блокируя законы, относящиеся к конкретному сектору, или руководствуясь чисто политическими соображениями.

Часть из восемнадцати законов, отвергнутых БАГАЦем, касаются социально-экономической сферы. Они призваны регулировать, в частности, право на пособие для людей, владеющих транспортными средствами, или право участия в управлении инвестициями.

Другие постановления касаются ограничений с задержанием под стражей солдат и иностранных граждан; расширения прав на компенсацию для поселенцев, эвакуированных из Гуш-Катифа; равного распределения бремени воинского призыва; ограничений судебных исков, превращающихся, по сути, в ограничение свободы слова; а также основных прав заключенных.

Можно критиковать решения, принятые БАГАЦем, по существу. Но от такой критики до заявлений, что вмешательство суда мешает кнессету исполнять свои законодательные функции – дистанция огромного размера.

Юваль Шани, «ХаАрец», М.К.
(автор – вице-президент Института демократии, профессор юридического факультета Еврейского университета)

Фотоиллюстрация: заседание БАГАЦа. Фото: Эмиль Сальман.


Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend