Атака в Йемене символизирует не победу, а неспособность победить

Израиль атаковал Йемен: были разбомблены, среди прочего, символы власти и стратегические объекты — по сообщениям, от электростанций и складов топлива до президентского дворца. В израильских СМИ операцию назвали «мощной», премьер-министр и министр обороны выступили с короткими заявлениями, выражая удовлетворение ударом.

Высокопарным языком они рассуждали о «сильном ответе на агрессию против Израиля и его граждан». 

Я вовсе не собираюсь умалять профессиональные заслуги воздушных и наземных команд за эту блестящую операцию, но почему я «негативен», спросите вы?

А вот почему: страна, которая способна пролететь 2 000 километров, чтобы ответить на запуск ракеты из Йемена, уже почти два года не может освободить заложников, находящихся всего в двух километрах и двадцати метрах под землей. И того больше: каков вообще смысл всего этого?

Давайте сразу отдадим должное и политическому руководству, санкционировавшему операцию, и военному командованию, которое ее выполнило. Допустим, что операция была смелой, точечной и максимально выверенной.

Даже с моральной точки зрения можно ее оправдать: если эти мерзавцы, никогда в жизни не видевшие израильтянина, осмеливаются стрелять по нашей территории — они заслуживают жесткого удара в ответ. В конце концов, мы живем на Ближнем Востоке, где, если кто-то ударил тебя локтем, ты обязан сломать ему руку. То есть — реагировать несимметрично. Это, к слову, то, чего наши западные союзники никак не могут понять, считая в Газе более 50 000 погибших против менее чем 2 000 израильтян.

Горы ракет

И вот мы восхитились, согласились и даже оправдали — но главный вопрос остается: ради чего все это? Чтобы уйти от чрезмерно эмоциональной дискуссии о Газе и ее будущем, ограничимся рамками «йеменской повестки». Согласно сообщениям, последняя ракета, запущенная по Израилю с территории Йемена, была оснащена тремя боеголовками.

Я не большой эксперт в баллистике и взрывотехнике, но даже мне ясно: это технологический скачок по сравнению с тем, что хуситы запускали раньше. Иными словами, придет день — через десять месяцев или через десять лет (если мы не разобьем Йемен или не заключим с ним мир), — когда у йеменцев будет такая же баллистическая мощь, какую недавно продемонстрировал Иран в массированном ударе по Израилю.

И это — не информация, а чистая логика, основанная не только на разворачивающемся противостоянии с хуситами, но и на нашем собственном опыте с Газой и Ливаном. Из Ливана когда-то стреляли только «катюшами», а потом появились ракеты.

А Газа? Там тоже все начиналось с примитивных труб, которые могли убить разве что по несчастной случайности. И все же даже они, прячась в туннелях, сумели довести свое оружие до серьезной точности и дальности.

Иными словами, если конфликт с хуситами продолжится, это только вопрос времени, когда они достигнут того уровня, который недавно показал Иран.

Израиль с одной связанной рукой

Этот текст не про ракеты «земля-земля», а про страну, которая выходит на бой, держа одну руку связанной за спиной. Почему? Потому что — и я знаю, как вас утомила эта тема, — не бывает военной победы без политического решения.

И речь вовсе не обязательно идет о «мирных переговорах». Для многих израильтян само слово «мир» вызывает болезненные воспоминания о кровавой эпохе Осло и утонувшей в слезах попытке достичь регионального примирения. Но «политическое» — это не только уступка территорий.

«Политическое» — это, например, оборонительный союз с Саудовской Аравией, сотрудничество с Египтом (обе страны враждуют с Йеменом, но парализованы страхом вызвать внутренние волнения).

«Политическое» — это и меморандум с Сирией, который уже прорабатывается и фактически финансируется США — как некогда мир с Египтом, продержавшийся почти полвека.

Наконец, «политическое» — это даже безумный план крайне правых о захвате Газы, аннексии и заселении ее евреями. Абсурдно, учитывая международный контекст и нашу зависимость от Запада, но ирония в том, что это единственные, у кого вообще есть хоть какой-то план. Останется только молиться, чтобы он никогда не воплотился.

Вот мы и подошли к «связанной руке» Израиля. Наше правительство бежит от слова «политическое» как от огня, хотя всем очевидно, что даже регулирование отношений с хуситами невозможно без региональных договоренностей с государствами, которые враждуют с Тегераном или боятся его не меньше нас.

Но у таких договоренностей есть цена — жесты в адрес палестинцев. Да, тех самых, кто ликовал 7 октября. Это необходимо, чтобы смягчить общественное мнение хотя бы в Каире и Эр-Рияде, даже если подобные шаги взбесят Смотрича и Бен-Гвира.

Однако премьер-министр полностью отдал политическую повестку во власть этих двоих — по доброй воле или вынужденно, неважно. В результате Израиль ведет комплексную военную и дипломатическую кампанию, но при этом дипломатическая рука у нас связана за спиной.

И это еще не все. Тут есть и аспект юридических ограничений, которые становятся удобным козлом отпущения. Бен-Гвир умудрился даже поддеть начальника Генштаба, язвительно спросив: «Боишься юрсоветницы?» — намекая на то, что ЦАХАЛ сдерживают нормы международного права, чтобы защитить военнослужащих от статуса «военных преступников».

Удивительно видеть, как те, кто фактически связал правительству руки и мешает Израилю победить, умудряются перекладывать вину на каких-то строчек в инструкциях по применению оружия.

На бумаге все выглядит стерильно, но в реальности последствия трагичны для всех:

• для израильтян, которые снова и снова возвращаются к ужасному состоянию «разрешено к публикации»;
• для солдат, которые идут уже на энный круг бесконечных резервистских сборов;
• для семей заложников, которые молятся, что будет ещё кого спасать, когда всё закончится;
• и даже для детей Газы.

Да, возможно, это непопулярно, но стоит пожалеть трех- и четырехлетних, которые уже в который раз бегут из разрушенных домов. Можно злиться на их родителей, можно их ненавидеть, но дети не виноваты.

Все эти люди будут продолжать платить цену — до тех пор, пока Израиль не освободит «связанную руку» и не завершит войну региональным соглашением. Соглашением, которое должно остановить не только войну в Газе, но и повлиять на Дамаск, Бейрут, Тегеран и Сану.

Иначе, как бы мы ни восхищались точечными авиаударами на расстоянии тысяч километров, ракеты из Йемена всё равно вернутся. Но уже — точнее, мощнее и гораздо смертоноснее.

Нир Кипнис, Walla

Фото: AP Photo Osamah Abdulrahman