Человек, который построил Израиль

Будущий творец внешнего облика страны родился в Польше в 1900 году, уехал вначале в Израиль, где жил в кибуце, а впоследствии переехал в  Берлин и стал изучать архитектуру  под руководством таких мастеров, как Кандинский и Клее. Это было время  и место, где как раз зарождался стиль «баухауз».

Памяти зодчего посвящена выставка, открытая недавно в тель-авивском музее Елены Рубинштейн. Она раскрывает творческий путь Шарона от модного архитектора до государственного деятеля, чье творчество во многом сформировало облик страны. Он проектировал кибуцы, больницы и университеты, и во многом определил  вид Иерусалима.

Многие критики даже называли его «придворным архитектором» за тесную связь с политической элитой страны. Его первым успехом стал павильон Гистадрута на выставке в Тель-Авиве, спроектированный в авангардистском стиле. Отсюда началось его знакомство с Бен-Гурионом, бывшим в то время генсеком Гистадрута.

Другое воплощение социалистического идеала Шарона – здание общежития «Маонот Ход» на северной стороне площади Дизенгоф. Дом на 144 квартиры построен в модном функциональном стиле: в нем предполагались общая прачечная, детский сад, клуб и другие прелести коммунальной жизни. Шарон проектировал недорогие квартиры скромных размеров, стоящие сегодня по иронии судьбы бешеных денег.

Однако под давлением прозы жизни певец «баухауза» стал сторонником все большего прагматизма. Он добивался рационального и минималистского  планирования кибуцев. В 1948 году его пригласили занять пост главы департамента государственного планирования в Министерстве труда. А в 1951 году вышла его книга, посвященная  вопросам планирования размещения населения страны.

Собственно, оттуда и появилась идея об интенсивном развитии периферийных городов развития, за которую Шарон удостоился острой критики в недавно нашумевшем телесериале о тяжелой абсорбции  восточных евреев «Салах, это – Эрец Исраэль».

Однако сам архитектор утверждал, что он  находился в русле  современных тенденций в проектировании западного послевоенного  мира. Это – ограничение роста крупных городов, которые становились «источником серьезных социальных проблем». Отсюда стремление не допустить концентрации населения в прибрежных городах и, в то же время, обеспечить его приток в не заселенные районы Негева и Галилеи. На тот момент треть всего населения жила в Тель-Авиве: всего в прибрежной полосе жило 82 процента населения и лишь 7 процентов – в Негеве и Галилее.

Другим фактором стало влияние Второй мировой войны, которая показала опасность концентрации населения и промышленности в нескольких крупных городах, бомбардировка которых привела к гигантским жертвам. Именно  Шарон был идеологом ускоренного развития Беэр-Шевы и Афулы, и строительства Кирьят Шмоны и Димоны.

Еще одним эпохальным моментом в творчестве архитектора стала разработка генерального плана развития Иерусалима. Ещё в 1964 году его пригласили разработать план единого Иерусалима, который  в 1967 году стал воплощаться в жизнь. Критики, разумеется, ставят это ему в вину, указывая, что, таким образом, Шарон способствовал «евреизации» Иерусалима.

Однако сам архитектор утверждал, что он подразумевал превращение города в святое место с международным статусом. Например, все надписи на его планах были сделаны на английском языке. Он предполагал строительство  национального парка, который окружал бы городские стены и склоны горы Скопус, и Масличной горы, включая восточные склоны окрестностей А-Шейха и Рас-эль-Амуда.

По словам ряда современных архитекторов, результаты работы Шарона, приведшие к реальности 2018 года, оказались неудачей планирования.

Еще один острый вопрос, задаваемый критиками: «Надо ли считать Арье Шарона придворным архитектором сионистского проекта?»  Ответ на это  неоднозначен. Он не был рупором правительства, а был полноправным партнером в формировании политического пространства, совершенно отличным от сегодняшних архитекторов.

У архитекторов всегда есть клиенты, и всегда возникает вопрос, как архитекторы становятся слугами господ. Шарон был таким слугой, но стоял на своей позиции, по которой он хотел строить и реализовывать собственные проекты, исходя из своих идей, философии и реальности Израиля.

Арье Шарон умер в 1984 году и оставил после себя наследие, которое еще долго будет вызвать вопросительные и восклицательные знаки.

Наама Риба, «ХаАрец», В.П.

                     На фото: больница «Сорока» по проекту А. Шарона. Фото: Яэль Энгельгарт.


Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend