Monday 29.11.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Фото: Томер Аппельбаум
    Фото: Томер Аппельбаум

    За подарки надо платить

    7 ноября 2017 года в аэропорту «Бен-Гурион» расстелили красную ковровую дорожку, приготовили цветы и воздушные шары; чуть ли не у самого трапа ждал роскошный лимузин, чтобы встретить туристку, прилетевшую этим утром рейсом из Румынии вместе со своим супругом. Их приветствовали тогдашний министр туризма Ярив Левин и его гендиректор Амир Халеви, которые позаботились, чтобы визит в Израиль оказался для этой пары незабываемым, включая полет над Израилем, обед от лучшего шеф-повара и номер-люкс в гостинице.


    Дело в том, что прибывшая оказалась 3-миллионой туристкой в том памятном году, и консультанты по связям с общественностью из министерства туризма решили отметить это событие по-особенному. Впрочем, если и считать это праздником, скорее, это был праздник для бедных. Израиль, несмотря на свои многочисленные туристические достопримечательности, пейзажи, человеческое разнообразие, историю и ТАНАХ, весьма далек от реализации имеющегося туристического потенциала. Это связано во многом с ситуацией в сфере безопасности (экономике требуется несколько лет, чтобы оправиться от любой военной операции в Газе), а также с дороговизной жизни.

    Доля туризма в израильской экономике невелика: в 2016 году она составила лишь 2,4 процента ВВП по сравнению с 11,1 процента ВВП в Испании, 7,1 процента во Франции и 6 процентами в Италии. Однако именно это обстоятельство обернулось своего рода плюсом в условиях кризиса, вызванного коронавирусом. И в результате кризисные последствия ударили по Израилю не так сильно, по сравнению с такими туристическими державами, как Испания и Франция. Известно, что сильной, надежной стороной экономики справедливо считаются высокие технологии, позволяющие ей процветать во время кризиса, который к тому же приучил всех нас работать, учиться и прибегать к тем или иным услугам дистанционно.

    Израильская мечта – это попытка разбогатеть на хайтеке, а не на «циммерах» в Галилее. Собственно говоря, во время пандемии высокие технологии нисколько не сбавляли темпов, а только наращивали их, а туризм рухнул. Этим, в основном, и объясняется тот факт, что показатели израильской экономики в прошлом году выдержали напор кризиса, ухудшившись всего на 2,4 процента – в то время, как во Франции экономический прирост сократился на 8,3 процента, в Великобритании – на 9,9 процента, а в Испании – на 11 процентов. В среднем темпы экономического развития в странах OECD упали на 5,5 процента. То есть, нам пришлось, конечно, не сладко. Но другим было больнее. Мы предстали в более выгодном свете.


    Естественно, возникает вопрос: как вообще такое могло произойти, тем более, что кризис коснулся самым серьезным образом нескольких жизненно важных областей, привел к огромному количеству безработных и одному из самых высоких в мире уровней заболеваемости? Может быть, статистика лукавит и чего-то не учитывает? И еще один вопрос: связаны ли наши показатели с политикой правительства во время кризиса или со структурой израильской экономики, независимо от того, как действовало правительство?

    Чтобы ответить на эти вопросы, следует обратить внимание на детали.

    Параметр, нагляднее всего отражающий то, что произошло с нашим уровнем жизни, это не рост экономики, а прирост на душу населения. В Израиле естественный прирост – самый высокий среди стран OECD, а это означает, что нам необходимо развиваться высокими темпами, чтобы не отставать от темпов прироста населения. ВВП на душу населения упал в Израиле на 4,1 процента за последний год, что, по сути, равняет нас с Ирландией, Швецией и США. Это все еще неплохой показатель, но он уже не так хорош, как общий рост экономики.

    Измерение экономического развития базируется на пяти компонентах: государственное потребление, частное потребление, инвестиции в экономику, экспорт и импорт. ВВП увеличивается за счет государственного и частного потребления, инвестиций и экспорта за вычетом импорта. Под эти определения подпадают триллионы экономических операций, и темпы роста определяются соответственно.

    Если человека уволили с работы и его заработок упал, он будет меньше потреблять, а это навредит частному потреблению. Если правительство выплачивает ему пособие по безработице, это увеличивает государственные расходы, что, в свою очередь, увеличивает ВВП. И если работодатель решил инвестировать в машину, которая будет выполнять эту работу вместо человека, это увеличивает вложения и ВВП.

    Что же произошло за последний год? Больше всего пострадало частное потребление, что неудивительно. Введение карантина заставило всех нас сократить потребление в области туризма, путешествий, ресторанов, шоу и покупок. Частное потребление на душу населения в Израиле упало на 11,1 процента. И  лишь в Великобритании и в Испании частное потребление на душу населения пострадало в большей степени, чем у нас.


    Другими словами, частное потребление пострадало, а общий ущерб для всей экономики оказался относительно невелик. Как же так? Ответ кроется в двух плоскостях, частично покрывающих ущерб частному потреблению: экспорт, который, несмотря на ужасный экономический год, вырос благодаря высоким технологиям; и государственные расходы, которые увеличились в связи с экономическим кризисом – гранты для бизнесов, пособия по безработице, расходы системы здравоохранения и многое другое. Снижение потребления, конечно же, было компенсировано сокращением импорта: мы не выезжали за границу, и спрос на импортную продукцию также снизился – и это также улучшило конечный результат, связанный с ростом экономики.

    В двух глобальных отраслях объем вырабатываемой продукции значительно вырос – это информатика и коммуникации (высокие технологии), а также промышленность и переработка (химическая, оборонная и пищевая промышленность). Все остальные отрасли сократили свои объемы. Хотя мы пережили три карантина и возникло общее ощущение, что активность резко снизилась, в целом экономика продолжала функционировать в прошлом году, поскольку карантин не коснулся основных отраслей. Достаточно взглянуть на общее количество рабочих часов. В 2020 году было зарегистрировано 143 миллиона рабочих часов в неделю по сравнению со 155 миллионами рабочих часов в неделю в 2019 году – всего на 8 процентов меньше.

    Но если увеличение государственных расходов способствует росту, почему правительство не делает это? В конце концов, у премьер-министра есть план – выделить 15 млрд шекелей населению и бизнесам. Если это поможет росту экономики, почему бы и нет?


    Ответ следует искать в тех показателях, где Израилю особо похвастаться нечем. Речь идет о дефиците госбюджета – Израиль входит в число стран в OECD с наиболее высоким отрицательным показателем: 11,2 процента от ВВП в 2020 году, немногим меньше среднего показателя по OECD, и намного больше, чем в таких странах, как Нидерланды, Германия и Швейцария. Причина в том, что мы вошли в год коронавируса со значительным структурным дефицитом. Исключительные государственные расходы увеличивают дефицит, а также государственные долги, которые Израиль должен будет выплатить в ближайшие годы.

    Между тем увеличение государственного долга не привело к росту процентных выплат (они даже несколько снизились в 2020 году), потому что процентные ставки – низкие, а долг рассчитан на много лет. Результаты мы увидим лишь через несколько лет.

    Вот почему Нетаниягу хочет раздать миллиарды шекелей гражданам в тот момент, когда наши относительные показатели хороши, когда мы еще не начали платить по долгам и когда приближаются выборы. Он полагается на три вещи: вакцины, высокие технологии и тот факт, что раздаст «подарки» населению прямо на избирательном участке, а оплата за них растянется на долгие годы.

    Сами Перец, TheMarker. М.К. Фото: Томер Аппельбаум˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend