Тайна пропавших детей: расследование продолжается

Тысячи семей выходцев из Йемена до сих пор ничего не знают о судьбе своих детей, пропавших в Израиле в середине прошлого века. Нурит Корен рассказала в «Деталях» о работе следственной парламентской комисии, которую она возглавляет.

Нурит Корен — депутат Кнессета от партии Ликуд с 2015 года. Она родилась в Израиле в семье йеменских евреев, и выросла под печальные рассказы о детях, связь с которыми их родители утратили вскоре после создания государства Израиль. По сей день семьи йеменских евреев, в которых в период с 1948 по 1954 гг. пропали дети, утверждают, что протоколы, найденные в архивах и свидетельствующие о смерти, возрасте, либо болезни их детей, не соответствуют действительности.

В самом начале своей депутатской деятельности Корен встретилась с Нетаниягу, и попросила снять гриф секретности с архивных документов о семьях, прибывших из Йемена. Запрет должен был действовать до 2071 года, но премьер согласился и в 2016 году архив этих документов стал доступен для изучения.

— Очень скоро я поняла, что нет, практически, никакой корреляции между тем, что когда-то просили люди проверить и тем, что они получили, — говорит Нурит Корен. — Судите сами — что означает, что в документах записано «высока вероятность, что ребенок умер». Что значит «высока вероятность»? Ребенок жив или умер? Что это за формулировка чудовищная?

— И что вы предприняли, чтобы прояснить ситуацию?

— Я решила создать специальную комиссию в Кнессете. Она начала свою работу в феврале 2017 года. Это специальная комиссия по расследованию историй детей выходцев из Йемена, стран Востока и Балкан. У меня появились полномочия вести расследование, и главное — это полномочия законодательные.

— Вы открыли новое следствие по этому делу, у вас есть специалисты, следователи?

— Скоро у нас будут эксперты, которые продолжат расследование этой темы во всем ее комплексе — изучая неизученные документы, получая новые свидетельства. Кроме того, я со своими сотрудниками создала еще и подкомиссию из межминистерского состава — туда входят представители министерства здравоохранения, соцобеспечения, МВД, больничной кассы «Клалит», представители компании по захоронениям «Хеврат Кадиша».

— Как работает эта подкомиссия?

— Родители пропавших детей могут обратиться через нее сразу во все эти инстанции и получить любой материал, если таковой найдется в этих министерствах. Им не надо бегать от одного учреждения в другое, это серьезно облегчает розыск.

Кроме того, еще недавно больничная касса «Клалит» взимала деньги за справки, за которыми обращались такие родители. Деньги немалые — 2 тысячи шекелей! Отныне работники кассы объявили, что будут выдавать всю документацию бесплатно. Это большое достижение!

— А как вы исследуете истории усыновленных детей? Ведь во всей этой йеменской истории один из важных элементов был процесс усыновления?

— История с усыновлением тоже получила новое развитие, и оно связано… с завещаниями. Даже если умирают биологические родители, их детям, пусть и усыновленным или переданным в другие семьи, полагается часть наследства.

Теперь возникает еще одна сложность — если в семье были дети, которые скончались, и их часть наследства должна перейти к другим детям, то необходимо доказать, что их нет в живых, должно быть свидетельство об их смерти. А таких свидетельств нет! Была в свое время создана специальная комиссия, которая выдавала свидетельства, как я говорила, с «высокой вероятностью». Но министерство внутренних дел не признает таких документов!

— Сколько детей было передано в другие семьи, есть хотя бы приблизительная статистика?

— По моим данным, их число приближается к 5 тысячам. В 1995 году была создана государственная следственная комиссия, которая получила разрешение от юридического советника правительства на открытие 1033 досье об усыновлении, и постановила, что большинство этих детей скончались, 69 детей — их судьба вообще неизвестна, а пять детей были усыновлены без разрешения их биологических родителей. Вот что постановила тогда государственная комиссия. Так вот, я считаю, что таких детей было намного больше, и это еще предстоит выяснить.

— Вы говорите, что получили доступ к архивам, что удалось узнать нового?

— Выяснилось, что тела умерших детей подвергались вскрытию, а их родителей об этом не уведомляли. Нашлись протоколы, в которых написано об этом — врач пишет отчет главному врачу больницы…

— И это привело вас к решению законодательным образом установить проверки ДНК, вскрыть могилы и проверить?

— Совершенно верно, мы создаем «банк данных» ДНК, и есть уже успех — в двух случаях усыновленных детей мы нашли их биологических родителей. Сегодня этим людям за 60 лет, и они узнали наконец, кто были их родителями…

— У вас много обращений таких детей?

— Как ни странно, различные опросы общественного мнения показывают, что 90% усыновленных детей не хотят знать, кто их родители. К нам обратились пока около 30 человек.

— А вы, Нурит, можете рассказать, вашей семьи коснулась трагедия йеменских детей?

— Я родилась в Израиле, мои родители репатриировались из Йемена, но мои двоюродные братья и сестры рассказывали мне страшные истории, как пропадали дети, как родители не могли их найти, как им говорили о смерти их малышей… Когда я вышла замуж, моя свекровь рассказала мне, как она потеряла свою младшую сестру, и вот теперь мы разыскали в протоколах сообщение о ее захоронении на кладбище в Нетании, мы отправились туда и… оказалось, что такой могилы не существует.

Судьбы тысяч йеменских детей неизвестны, но наша задача найти виновников этой трагедии и добиться правды о том, что же произошло.

Мирьям Кацнельсон, «Детали». Фото: Офер Вакнин