90 лет со дня рождения легендарной балерины — Нины Тимофеевой

Сегодня, 11 июня, легендарной балерине Нине Тимофеевой должно было исполниться 90 лет. Это одна из тех фигур, чей танец проживает в памяти поколений – искрящийся, пластичный, неповторимый. Нина Тимофеева была из тех, кто не просто танцевал – она, как говорят о великих, становилась своей ролью.

Ее героини – Эгина, Жизель, Одиллия, Лауренсия, Китри, Хозяйка Медной горы, Мехменэ-Бану, леди Макбет – женщины на грани, героини на изломе страсти, четкие, как резец скульптора, дышащие, живые. Танец Тимофеевой не искал легкости – он вытекал из тяжести мира, преодолевал ее, выковывался в пространстве, где каждое па было утверждением.

Про нее писали, что она сделает фуэте на почтовой марке. У нее был редкий дар – совмещать жесткость с поэзией, быть стремительной, как мысль, и в то же время монументальной, как правда. На ее лице читались трагедия и достоинство, ее спина олицетворяла прямую линию поведения, в ее стопе заключалась вся история вагановской школы.

Она была прима-балериной Большого театра, танцевавшей на его сцене более 30 лет, народной артисткой СССР. А до того – самой настоящей питерской девчонкой, выпускницей Ленинградского хореографического училища по классу Натальи Камковой (ученицы Агриппины Вагановой). На выпускном вечере она танцевала сложнейшие классические партии, однако, придя в театр, оказалась в последней линии кордебалета. Только благодаря случаю – утренней травме ведущей балерины – ей выпал шанс выйти на сцену в партии Одетты в «Лебедином озере». С этого момента началась ее карьера великой балерины.

Три года она танцевала на сцене Кировского театра (ныне Мариинский) ведущие партии, а затем по приглашению Леонида Лавровского, опять же коренного ленинградца, в ту пору худрука Большого, переехала в Москву. Именно с ее появлением здесь возникли такие нестандартные для балета персонажи, как Девушка-куртизанка из «Ночного города» на музыку Бартока в хореографии Лавровского, Асель из балета Власова по Айтматову, Лейли в хореографической поэме Касьяна Голейзовского.

Три свои главные партии Нина Тимофеева танцевала уже у Григоровича, главного балетмейстера Большого с 1964 года – Эгину, Хозяйку Медной горы и Мехменэ-Бану. Однажды во время одного из спектаклей Николай Дорохов, который танцевал в «Каменном цветке» Данилу, упал во время вариаций и порвал икроножную мышцу. И тогда Нина Тимофеева начала импровизировать и танцевала его партию после своего монолога, пока не наступил антракт.

Сценическая судьба ее складывалась необычно, она была звездой, музой, во многом – современной античной героиней с мощным темпераментом и незаурядными физическими данными. Если бы стиль Нины Тимофеевой необходимо было бы описать всего одним словом, то, пожалуй, им стал бы огонь. В ней и вправду будто горело внутреннее пламя. В отличие от более академических, «хрустальных» балерин, Тимофеева работала с телом как с вулканом – ее движения были острыми, драматичными, ее техника – феноменальной: прыжок – с бешеной амплитудой, поворот – с железной точностью, при этом все как будто преломлялось через ее личный нерв, внутренний импульс. В ней сочетались трагизм и ярость жизни, и публика неизбежно подчинялась силе ее личности, до сих пор неразгаданной силе притяжения.

Она танцевала властолюбивую Эгину в «Спартаке», способную подчинить своей воле всю Римскую империю. Она была неожиданной Жизелью – с ее мощной природой казалось, что нежная Жизель – не ее амплуа, но она создала именно трагическую, а не сентиментальную героиню. В «Лебедином озере» ее хищная и блистательная Одиллия была сущим демоном на пуантах. Она снималась в фильмах-балетах и телеверсиях спектаклей.

Была экстравертом на сцене и отшельником в жизни. Помогала нищим, спасала животных, не очень доверяла людям. Театр – как большая мясорубка, говорила она, получает мясо, а выбрасывает кости. Ограждала себя от лишних людей, не прощала фальши и халтуры. Была человеком скромным, не посещала вечеринки, потому что считала, что на них не стоит расходовать свои силы. Обожала театр как искусство перевоплощения. На одном из гастрольных спектаклей (кажется, в Германии или США) ее Одиллия вызвала такой ажиотаж, что Нину Тимофееву трижды вызывали на поклон отдельно от всей труппы.

Время идет, а она остается: на кинопленках, в телах других, в переданной интонации. В том, что делает сегодня ее дочь Надя Тимофеева, тоже балерина, хореограф, со-основательница Иерусалимской балетной школы, которая продолжает дело матери, создавая пространство, где жив дух и традиции классического балета и свобода сценического выражения.

Нины Тимофеевой уже десять лет нет с нами. Но отчего-то совсем не кажется, что она ушла. Скорее – перешла в балет бессмертных.

Автор — Лина Гончарская. Фото из семейного архива, предоставлены Надей Тимофеевой