Tuesday 19.10.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...

    Так государство превращает ультраортодоксов в правонарушителей

    Возможность была упущена. Это – главный вывод нового исследования, в котором изучалось, как ультраортодоксальные учебные заведения отреагировали на приказ правительства о закрытии во время первого карантина. Основываясь на широком исследовании школ в ультраортодоксальном секторе, доктор Нета Барак-Корен из Еврейского университета и доктор Лотем Пери-Хазан из Хайфского университета подсчитали, что примерно половина из них следовали руководящим принципам, а вторая половина продолжала более-менее обычную деятельность.


    Важный урок заключается в официальной реакции: вместо того, чтобы поддержать руководителей, которые повели себя законопослушно и закрыли свои учебные заведения, иногда вопреки позиции раввинов, правительство рассматривало ультраортодоксальное общество как единое целое и пыталось в основном угодить экстремистским силам. События последних недель – от бунта ультраортодоксальных мэров против возможности закрытия их городов до массовых молитв в Рош ха-Шана и Йом-Кипур, и до нарушений закона в Суккот – все это указывают на то, что посыл был воспринят: государственные постановления не действуют в ультраортодоксальных городах и кварталах.

    Исследование Барак-Корен и Пери-Хазан – первая попытка оценить степень соблюдения ультраортодоксами правительственных распоряжений о закрытии всех учебных заведений 13 марта.

    При этом духовный вождь «литваков», раввин Хаим Каневский приказал продолжить изучение Торы в обычном порядке.


    Данные для исследования собирались с использованием различных методов: телефонного опроса более 600 школ в ультраортодоксальных населенных пунктах (Бней-Брак, Эльад, Модиин-Илит, Иерусалим и др.), перекрестного анализа около 500 статей, сообщений и фотографий из ультраортодоксальных СМИ и соцсетей, и 18 интервью с директорами учебных заведений. Тогда «период сумерек», когда ультраортодоксальные институции обсуждали, как действовать в новых условиях, длился около десяти дней.

    Интервью с директорами школ дают возможность в режиме реального времени получить нетривиальное представление об их взглядах на закон, науку, государственную власть и раввинов. От директоров, которые закрыли свои учебные заведения, можно было услышать критику в адрес раввинов, призывающих к несоблюдению правил. «Для меня ясно, что я подчиняюсь законам, и я не выше закона, – сказал один из них, – в этом мире есть законы, и если государство говорит о закрытии, чего ждать?» Один из его коллег добавил, что решение закрыть школу не было связано со страхом перед штрафами и наказаниями. «Это не бралось в расчет. Я тоже считаю, что решение было правильным. Здесь вообще нет двух сторон».

    На прямой вопрос относительно позиции раввина Каневского один из директоров сказал: «Могу я не отвечать на этот вопрос? Он вызывает во мне огромное возмущение».

    «Есть ощущение, что, по мнению государства, есть две группы населения, которые находятся вне поля законности – арабы и ультраортодоксы, – сказал один из директоров, который выполнил инструкции. – Но закон должен применяться ко всем. Большая часть населения подчиняется правилам, с ней нужно иметь дело. Ведите с ней диалог, слушайте и консультируйтесь, но не исключайте (ее) из всего общества, особенно когда речь идет о здоровье».

    Из интервью с директорами школ, которые не закрыли школы, вырисовывается многомерная картина некомпетентности правительства: от переговоров с ультраортодоксальными партиями и представителями раввина Каневского о подчинении приказам до замены полного закрытия на некий смягченный формат обучения в группах при соблюдении правил социальной дистанции, ношения масок и гигиены.

    Директора школ из разных частей страны неоднократно рассказывали, как полицейские, приходившие в их школы, говорили, что им разрешено и дальше нарушать закон (при условии, что они соблюдают сформулированные ими самими правила).


    «Я ни на секунду не почувствовал, что нарушаю закон», – честно признался один директор школы, которого полиция посетила дважды за один день. – Полицейские не сказали мне: слушай, то, что ты делаешь, это неправильно, распусти учеников и закрой школу. Такой фразы я не услышал». Другой директор рассказал, что закрыл бы школу, «если бы в первый день пришла полиция и потребовала от меня закрыть. Они этого не сказали. Они пришли, проверили и ушли, как будто все в порядке».

    Слова директоров указывают на то, что власти заранее отказались от попыток правоприменения, чтобы обеспечить выполнение указаний. А ультраортодоксальные нормы, которые изображаются как строгие и незыблемые, иногда являются результатом слабости государства. Некоторые директора объяснили отсутствие правоприменения тем, что «инструкции для сотрудников полиции тоже были нечеткими». Другие отметили, что не знают, чем объяснить тот факт, что полиция смотрела на все сквозь пальцы. Было ли это «чем-то локальным, или это был приказ командующего округом», или, возможно, «указание сверху».

    «Мы не должны игнорировать тот факт, что значительная часть директоров сознательно предпочли проигнорировать указания раввинов и подчиниться органам здравоохранения», – говорит доктор Барак-Корен, преподаватель юридического факультета Еврейского университета. По ее словам, терпимость властей к неповиновению ультраортодоксов поощряет тех, кто нарушает инструкции, и ослабляет тех, кто выполняет.


    При таком извращенном поведении нет необходимости отдавать приоритет государственной власти по отношению к нормам тех или иных общин. Если кто-то это делает, он в лучшем случае «фраер». «Те, кто считают себя частью израильского общества или, как минимум, готовы сотрудничать с ним перед лицом эпидемии, понимают, что на власти полагаться нельзя. Что на этом поле боя они одни», – говорит она.

    По словам Барак-Корен, полицейские и муниципальные инспектора также были частью этого «особого формата» для ультраортодоксальных школ, который впоследствии позволил ультраортодоксам сорвать программу «Светофор» руководителя борьбы с эпидемией, профессора Рони Гамзу. Урок, который мы должны были извлечь полгода назад, актуален и сегодня.

    «Во время первой волны стало возможным создать новые нормы сотрудничества между большинством и ультраортодоксальным меньшинством, – говорит Пери-Хазан с педагогического факультета Хайфского университета. – Мы научили ультраортодоксальное общество, что с непослушанием нет проблем, и можно вести переговоры по поводу закона. Такие нормы очень трудно изменить, когда они уже установлены».

    По ее словам, нарушение закона – это «двусторонний процесс обучения: политические лидеры ультраортодоксального общества приучили государство, что ультраортодоксы не подчиняются нормам, распространяемым на всех граждан, в то время как государство учило ультраортодоксов, что оно готово менять и нарушать законы, делая для них исключение, даже когда речь идет о спасении человеческих жизней».

    Среди прочего Пери-Хазан исследовала, как министерство образования торпедирует все требования родителей об открытии новых государственно-религиозных школ, в которых преподавались бы основные предметы. Зачастую это делалось из страха перед ультраортодоксальными политиками. Барак-Корен обнаружила, что вопреки распространенному мнению, за которым стоят раввины и Совет по высшему образованию, отсутствие гендерной сегрегации в вузах является главной причиной, из-за которой ультраортодоксы не хотят получать высшее образование. Здесь трудно не заметить сходство ситуации. Сознательно или избегая прямой конфронтации, исходя из идеологии либо по политическим соображениям, но правительство само порождает ультраортодоксальный радикализм.

    Ор Кашти, «ХаАрец» Ц.З. Фото: Нир Кейдар˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend