Monday 20.09.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Фото: Wikipedia
    Фото: Wikipedia

    1941 год: день рождения Довлатова

    В этот день 80 лет назад, 3 сентября 1941 года, родился писатель Сергей Довлатов. Эту круглую дату, как и прочие его дни рождения, уже который год приходится отмечать без него – Довлатов не дожил даже до своего 50-летия. Он умер в Нью-Йорке от сердечной недостаточности, только начав вкушать плоды обрушившейся на него славы, которая достигла пика уже после его смерти.

    Довлатов не был еврейским писателем, хотя в первые годы жизни и носил фамилию своего еврейского отца – Доната Исааковича Мечика. Он никогда не сосредотачивался на еврейской проблеме, а его героями были представители самых разных национальностей, населявших СССР и составлявших «новую историческую общность» – советский народ. Довлатов, наделенный, по выражению Инны Соловьевой, беспощадным даром наблюдательности, в полном объеме запечатлел реальность эпохи «развитого социализма» со всеми ее кошмарами и уютными уголками. И если все им написанное можно условно назвать «энциклопедией советской жизни», то статья «еврей» в ней займет весьма достойное место.

    Еврейские персонажи нечасто появлялись в книгах советских писателей. И сам факт их появления некоторым образом отражал позицию автора по отношению к советской действительности. Как писал сам Довлатов, быть в СССР евреем означало «нарушение принципов социалистической морали». Поэтому положительный еврейский персонаж (например, диспетчер Изя Крамер в поэме Евгения Евтушенко «Братская ГЭС») представлял собой определенный вызов власти. Впрочем, и откровенно отрицательный еврейский герой (например, Михаил Бриш в повести Василия Белова «Все впереди») являлся «фрондой» и отклонением от декларируемого принципа пролетарского интернационализма. Нейтральный еврей в советской литературе был в принципе невозможен – еврейское происхождение должно было что-то обозначать.

    У Довлатова еврейские персонажи присутствуют едва ли не в каждом произведении. Но они не влачат на себе ни трагический груз истории своего народа, ни тень всемирного заговора, якобы опутывающего весь мир. Евреи Довлатова – обычные советские люди, симпатичные и не очень. Они употребляют, вопреки расхожему мнению («Еврей хотя бы не запьет!»), алкогольные напитки («Все думали – еврей, а оказался пьющим человеком»); в большинстве своем скептически относятся к окружающей их действительности («Как всякий еврей, Цехновицер был антисоветчиком»), хотя иные предпочитают не замечать происходящего вокруг («Значит, антисемитизм у нас все-таки существует? Как это могло появиться у нас?»); одни тяготятся своим происхождением («При слове «еврей» он лез драться. Он был уверен, что «еврей» – это ругательство»), другие ничуть этого не стесняются («У руля российской государственности может и должен стоять еврей»).

    «Довлатовский повествователь не хуже и не лучше других, он как все», – писал Виктор Ерофеев в предисловии к антологии «Русские цветы зла». То же самое можно сказать и о евреях в книгах Довлатова. Они предстают перед читателем во всем своем многообразии: тут и рафинированные ленинградские интеллектуалы, и владельцы «русских» магазинов на Брайтон-Бич, и даже заурядные уголовники – например, «намекнувший шабером под ребра» Ерохин, оказавшийся по матери Эпштейном. И никто из них, по словам самого Довлатова, не ангел и не злодей: «Я уже давно не разделяю людей на положительных и отрицательных». «Вместо спасения – спасительный цинизм, – объяснял Ерофеев. – Он превращает Довлатова в ключевую для новой русской литературы фигуру, делает популярным среди широкого читателя. Цинизм приносит облегчение, смягчает психологические трудности перехода от тоталитаризма к рынку; читатель получает долгожданную индульгенцию; его больше не приглашают к подвигам».

    Но, оказавшись на Западе и став главным редактором газеты «Новый американец», Довлатов обнаружил иной подход к этической системе координат. В своих редакционных колонках он без всякого отстранения рассуждал на самые насущные темы, четко расставляя знаки плюс и минус. Вооруженный все тем же «беспощадным даром наблюдательности», он подносил зеркало к лицу советской эмиграции в США, в значительной части – еврейской. Касаясь политических событий, он откровенно обнаруживал свои позиции. И, в частности, с нескрываемой симпатией писал об Израиле, утверждая, что, прогрессивное человечество, с «дурацким единодушием» осуждая еврейское государство, требует от него «благородного самоубийства». Сергей Довлатов не был еврейским писателем, но по его произведениям можно составить точный портрет советского еврейства – и в СССР, и в эмиграции.

    Борис Ентин, «Детали» √ На фото: мемориальная доска на доме, где жил Довлатов. Фото: Goo3 - Own work, Wikimedia commons,
    CC BY-SA 4.0, cropped.
    Фон: Depositphotos.com

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend