Главный » Общество » Все секреты настоящего израильтянина

Все секреты настоящего израильтянина

Сабра – подвид кактуса с колючками снаружи и сладкой мякотью внутри. Эти свойства хорошо отражают и второе значение слова «сабра» – уроженец страны. Оно стало водоразделом с новыми репатриантами. Последние не похожи на уроженцев страны внешне, не могут произносить гортанные звуки, у них неивритские имена, они несут в себе прошлое, которое насчитывает четыре тысячи лет еврейской истории. А для сабры история началась 14 мая 1948 года, когда было образовано Государство Израиль.

20 лет назад израильский социолог-сабра Оз Альмог опубликовал на иврите монографию «Сабра: портрет», где исследовал, что входит в это понятие. Название английского перевода уточнило его цель – «Сабра: создание нового еврея».

С точки зрения автора, сионизм стал своего рода религией нерелигиозных евреев. Она сформировала их и вселила в них мечту о рае на Земле Обетованной и слепую веру в светлое будущее, в осуществление идеалов, в непобедимую силу идеологии и в прославленных вождей. Сабры отличались солидарностью во время войн; культом погибших героев; их храмами были кибуцы и мошавы; были у них и свои ключевые слова: «спасение», «союз», «самопожертвование» и даже свой танец «хора», он же – хоровод.

Душа первого поколения сабров, влюбленных в родную землю, формировалась под влиянием конгломерата из марксистской утопии, толстовской философии, народнических идей и еврейского мессианства.

«Убей в себе галут!»

Уникальность культуры сабров состояла в том, что приехавшие из-за границы отцы-основатели воспитывали их на такой идеологической закваске, чтобы они воплотили в жизнь мечту отцов: стали сильными, независимыми, а главное – следовали еврейскому девизу конца 40-х годов XX века «Убей в себе галут!». Иными словами, надо было стать воином и настоящим мужчиной, а не хлюпиком-очкариком.

Действительно, сабра внутренне свободен, вынослив, бесстрашен, лишен комплексов и светских манер. В подавляющем большинстве сабры отошли от религии, научились воевать, обрабатывать землю и, более того, эти белокурые и голубоглазые бестии утратили даже внешнее сходство с галутным евреем.

В первом поколении сабры были стопроцентными идеалистами и патриотами, которые высмеивали новых репатриантов. Привыкшие к жаркому солнцу, они ходили в походы с ТАНАХом вместо путеводителя, потому что там подробно описана эта земля. Они знали каждую тропку и названия каждого цветка, каждой птицы, каждого зверя. Они скрывали свои эмоции, отличались простотой нравов и терпеть не могли высоких слов. «Хватит морочить нам голову сионизмом. Пока вы тут говорите красивые слова, мы делаем дело», – бросали они в лицо родителям и посмеивались над их манерами,  привычкой читать книги, слушать классическую музыку и даже над их одеждой. Сабры привыкли к шортам и сандалиям.

Сначала сабров называли библейскими именами: Гай, Дан, Дов. В конце 50-х годов к этим именам добавились ивритские названия деревьев – Алон (дуб), Орен (сосна); животных – Зеэв (волк), Аяла (газель); птиц – Йона (голубка); цветов – Шошана (лилия), Веред (роза); различных мест в Израиле – Шарон, Кармель, даже всей страны – Исраэль. Новые репатрианты брали ивритские имена и фамилии, чтобы стать настоящими израильтянами.

Мы – не фраера

Сегодняшний сабра внешне ничем не отличается от своего сверстника из любой страны мира. Но внутренние различия сохраняются. Сабра настолько уверен в себе, что едет на красный свет, считая, что «Со мной этого не случится». По социологическим опросам, в списке типичных признаков сабры первое место занимает бесцеремонность, второе – терпимость, третье – панибратство. За ними идут инициативность и готовность помочь.

Язык сабры пестрит такими словами, как «давка» – назло; «хуцпа» – наглость (вошедшее в английский язык); «каха» – так, и точка; «меа ахуз» – сто процентов, с подтекстом – железно; «ло ихпат ли» – мне все равно, наплевать, меня не колышет; «смох» – положись (на меня). «Смох» – не просто слово, но характеристика израильской культуры отношений граждан между собой и с государством. «Смох» заменяет собой традиционное еврейское «с Божьей помощью». «Ихье беседер» – все будет в порядке, не дрейфь, а его сокращенный вариант – «беседер» – повторяется по сто раз на дню и в тех случаях, когда порядка нет и быть не может.

И под занавес — «аль тихье фраер», не будь фраером. В Израиле все граждане согласны только в одном: сабра – наглец, но не фраер. А ярлык «фраер» израильтяне навешивают на того, кто соблюдает закон и не выискивает обходных путей. Страх оказаться фраером заставляет многих израильтян заковывать себя в броню непробиваемого упрямства при покупке квартиры, автомашины, мебели.

Придуманный сабра

Сабра – понятие не географическое и не биологическое. Скорее, оно относится к области культуры. Например, покойный писатель Дан Бен-Амоц был стопроцентным саброй, хотя и не родился в Израиле, а приехал из Польши, где его звали Мося Теилимзейгер. Меж тем вклад Бен-Амоца в разговорный иврит, в образ мышления израильтян, в их отношение к жизни и к смерти был так велик, что на него часто ссылались, давая определение настоящего сабры.

Не менее типичны поэт и публицист Йонатан Гефен, а также глава партии «Еш атид», а в прошлом – журналист, телеведущий и боксер-любитель Яир Лапид.

Йонатан Гефен говорит о себе: «Я не считаю себя образцовым саброй, скорее, я тот, кто, пережив своих предшественников, утратил их бесцеремонность. Гораздо больше я чувствую свою принадлежность к тому поколению, для которого будущее остается в тумане, к поколению сомневающихся и задающих себе вопросы».

А Яир Лапид сказал: «Я не больше сабра, чем апельсин. Я и не «уроженец страны», и не «второе поколение». Я просто тот, кто здесь родился. Никто ведь, проснувшись, не выходит на улицу с плакатом «Я – исправный налогоплательщик», и в центральном тель-авивском Дворце культуры не собирают родителей, которые любят своих детей. Вот и я не афиширую свою «израильскость». Потому что главная причина, по которой я – израильтянин, состоит в том, что я – израильтянин. И все тут».

Колхоз и кибуц

Те израильтяне, которые родились в Эрец-Исраэль сразу после 1917 года, считали, что модель нового израильтянина идентична модели нового советского человека. Поэтому тогда здесь с восторгом переводили на иврит и заучивали наизусть стихи Маяковского, усваивали навыки стахановцев и вполне серьезно изучали опыт колхозов, чтобы применить его в кибуцах.

Что же касается «нового еврея», то у сабры на первом месте либо «израильтянин», а потом «еврей», либо, наоборот, «еврей», а потом «израильтянин».

Отцы-основатели хотели создать в Израиле светское, передовое общество. Они видели еврейское государство европейским островом в арабском море и были уверены, что это государство будет состоять исключительно из нерелигиозных, образованных, современных «новых евреев». Подразумевалось, ашкеназских евреев. Но нерелигиозные «новые евреи» погрязли в конфликте со старыми религиозными евреями. А Израиль по сей день сохраняет зримые черты левантийского государства, где остатки «баухаус» зажаты между восточными базарами.

Походить на арабов

Противоречивое отношение к арабам в воспитании сабры составляет отдельную главу в книге Альмога. Отцы-основатели стремились походить на арабов и больше всего – на бедуинов, напоминавших им древних иудеев. Вытравливая из себя галут, отцы-основатели одевались, как арабы, подражали их манере сидеть на земле, скрестив ноги, ездить верхом, варить кофе и уснащали свою речь арабизмами. Поначалу господствовал романтический взгляд на «прямодушных, наивных, не развращенных капитализмом» пастухов и земледельцев, сохранивших библейский образ жизни.

За пределами Израиля арабы остаются для сабров врагами, а внутри Израиля – «двоюродными братьями», как их насмешливо называют в быту, или «представителями нацменьшинств» в официальной терминологии. Отчуждение между сабрами и арабами носит не только политико-психологический, но и физический характер: евреи – отдельно, арабы – отдельно.

При этом Альмог констатирует очень важное явление в воспитании сабры: никаких выражений ненависти и мести к арабам ни как к народу, ни как к отдельным людям. Наоборот, сабру учат терпимости в отношениях с другим народом, что имеет огромное значение, даже если сыны другого народа десятилетиями убивали евреев и шли на них войной.

Автор книги «Сабра» пришел к выводу, что миф о сабре дал трещину во время Войны Йом-Кипур, когда сабры поняли, что они не всесильны, а арабы не так слабы, как им казалось.

Посмотрите на внуков

Альмог заканчивает тем, что сабра состоит из противоречий: с одной стороны, сионистский идеализм, с другой – конформизм во всем, что касается наследия отцов-основателей; пафос и антипафос; серьезность революционеров и легкомыслие обывателей; навыки земледельца и солдата, с одной стороны, и технологическая революция – с другой; примитивность устной речи и изысканность письменной; высокомерие по отношению к «галутному» новому репатрианту и солидарность с его страданием, как еврея, а также мобилизация всех сил для его скорейшей репатриации в Израиль.

Шли годы, и сабрами стали дети и внуки новых репатриантов. Они не лучше и не хуже первых сабров, они просто другие. А на вопрос, можно ли утверждать, что сионистская революция преуспела в создании «нового еврея», каждый может дать свой ответ.

Владимир Лазарис, «Детали». На фото: тель-авивский пляж. Фото: Моти Мильрод˜

 

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

партнеры

Send this to a friend