«Закон о книгах» приняли, чтобы затем отменить

В июне этого года истечет срок действия закона об охране писательского труда и регуляции продажи книг, получившего название «закон о книгах». Вступив в силу четыре года назад, этот закон был призван защитить интересы писателей и «приструнить» крупные торговые сети — такие, как «Стеймацки» и «Цомет сфарим», которых подозревали чуть ли не в картельном заговоре и которые, пользуясь властью на рынке, могли либо взвинтить цену, либо, напротив, сбить ее — в ущерб интересам пишущей братии.

— К сожалению, закон только усугубил тревожные тенденции, и без того намечавшиеся на книжном рынке страны, — сказала в интервью «Деталям» Хелен Лимонова, владелица одного из книжных магазинов в Тель-Авиве. — Такое часто бывает, когда государство пытается вмешаться в рыночные отношения, а на самом деле потворствует определенной группе заинтересованных лиц.

Согласно данным Ассоциации книготорговцев, за время, истекшее после принятия закона, продажи упали примерно на пятьдесят процентов, а цены на новые книги резко возросли.

— Этот закон касался только книг, вышедших в свет после 2014 года, то есть, после вступления закона в силу, — пояснила Лимонова. — Он не распространяется на издания на других языках, на старые или букинистические издания, а также на иноязычные. Речь идет только о книгах на иврите.

— Что именно в законе так негативно повлияло на рынок?

— Книготорговцы не имели права делать скидки на новые книги в течение полутора лет после их выхода из печати или включать эти книги в маркетинговые комбинации, вроде «купите две книги, а третья – в подарок» или «три книги по цене одной».

Законодатели, видимо, рассчитывали, что потребитель, не дождавшись скидок и потеряв терпение, начнет покупать книги любимых писателей по изначально заявленной цене — и, благодаря этому, у писателей возрастут «роялти» от продаж. Но если это кому и было выгодно, то лишь хорошо известным писателям, как Амос Оз, Рам Орен или Хаим Бэер. А пострадали их коллеги по цеху, менее раскрученные и менее известные, но от этого не менее талантливые. Их книги стали исчезать с полок, потому что были слишком дороги для покупателей

— Может, законом хотели усилить конкуренцию между книготорговцами?

— Ничего подобного! Он усилил лишь позиции крупных книготорговых сетей. Если бы действительно присутствовала здоровая конкуренция,  цены бы только падали. Но, к сожалению, восторжествовал картельный подход, который как раз и требует, как правило, постоянного увеличения цен.

— Чего же добились те, кто так старательно лоббировал закон?

— Они добились не только уменьшения объема продаж — тому были и другие причины — но еще и способствовали снижению интереса к новым авторам, к новым бестселлерам.

Та же Ассоциация книготорговцев приводит следующую статистику: в августе-декабре 2013 года, то есть, до принятия закона, в списке наиболее раскупаемых книг значилось 120 наименований. За тот же период, но через четыре года, в списке бестселлеров было уже 75 названий. То есть, примерно на треть меньше.

— Закон надо отменить?

— Честно говоря, его и принимать-то не стоило. Законодатели пытались сделать то, что, по идее, должны делать издатели или продавцы книг. Нельзя регулировать рынок таким странным образом! Это все равно, что принять закон, обязывающий каждого гражданина Израиля приобрести книгу на иврите.

Насколько я помню, министр культуры Мири Регев хотела его отменить еще три года назад, но под давлением сторонников закона или лоббистов, или еще по каким-то причинам убрала из текста лишь наиболее вопиющие статьи. А другие оставила, и срок их действия истечет в начале июня нынешнего года.

Пока же книжный рынок переживает серьезный кризис. И здесь дело не только в плохом законе. Многие израильтяне переходят на электронные книги. Если есть возможность не купить книгу, а скачать ее, кто же упустит такую возможность?

В последнее время люди вообще стараются избавиться от лишних книг, и если не выбрасывают их, то относят в магазин или отдают в библиотеки, которые и так уже буквально забиты книгами. А издательства вообще сейчас берут деньги не с тех, кто хочет читать, а с тех, кто хочет писать. Из тщеславия или из какого-то другого желания люди вкладывают свои  средства в издание книг, и многие издательства, в основном, на этом и живут. Рынок настолько насыщен, что продать какую-нибудь книгу непросто — за исключением востребованных авторов, например, как Дарья Донцова или Борис Акунин. На них спрос есть, и немалый.

— Это и Израиля касается?

— Да, но в Израиле порой покупают одну или две книги этих авторов, делают с них пиратские копии и успешно продают по цене ниже оригинала! Ведь тогда не надо везти книгу через границу, платить пошлину, содержать склад…

— А вообще какими-то законами регулируется порядок цен на израильском рынке русскоязычной книги?

— Нет, если не считать «закона Щаранского», обязывающего на каждом товаре указывать его цену. На каждой книге можно увидеть ее цену, вот и все.

— Не странно ли, что когда читатели переходят на электронные книги, бумажные растут в цене? Книга в двести-триста страниц может стоить двести, а то и триста шекелей — как такое возможно?

— Цены, конечно, искусственно взвинчены. Но продиктовано это не только накладными расходами, но и необходимостью обновлять ассортимент. Покупатель заодно оплачивает издателю и книготорговцу расходы на следующую книгу. Так и получается «одна по цене двух», или даже трех.

— Можно сказать, что русская книжная торговля в Израиле умирает?

— Я провела бы аналогию с русскоязычными СМИ: про них тоже все время говорят, что они умирают — но они никак не могут умереть. Нет, потому что у многих магазинов, торгующих книгами на русском языке, есть и другие функции. Не торговые, а общинно-культурные. Например, у меня собираются время от времени писатели-фантасты, члены поэтического клуба «ПоВтор» и многие другие.

Марк Котлярский, «Детали».


Читайте также: Русский остается вторым литературным языком Израиля

тэги

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend