Фото: Sputnik Photo Agency, Reuters

Вопреки заявлению Путина, война в Сирии не закончилась

«Заявление российского президента является политическим, а не военным». Ветеран Мосада Исраэль Лави, в прошлом возглавлявший одно из управлений этой разведслужбы, рассказал «Деталям», что ждет Сирию после возможного вывода с ее территории российского военного контингента.

Именно базу ВВС Хмеймим, в сирийской провинции Латакия, Путин счел наиболее подходящим местом, чтобы объявить о начале вывода российских войск из Сирии. Посыл прозрачен: «Вот, я лично стою победителем на этой земле, война закончена». Командующего российской военной группировки, генерал-полковника Сергея Суровикина, Путин поздравил с победой.

— Да, территориально ИГ больше не существует. Но война закончена лишь в том смысле, что смолкли танки и пушки, то есть завершены наземные армейские операции. Однако не завершена партизанская война, — говорит Исраэль Лави. — Не проходит и дня, чтобы в Сирии не гибли люди — в результате атак тех или иных террористов, «Аль-Каиды», ИГ, повстанческих бригад; или, время от времени, от ударов с воздуха, которые наносят ВВС Сирии или России.

Сейчас часть сирийской территории контролируют американцы. Эта зона площадью примерно 70 кв. км. находится на стыке границ Сирии, Ирака и Иордании. Есть территория, контролируемая курдами, на северо-востоке страны. Есть территория на севере, на которую претендует Турция. Есть российские базы, морская и авиационная. Так что, формально война закончилась и можно делать на этот счет любые заявления, но на практике ситуация в Сирии, в военной сфере, абсолютно не прояснилась.

Из этого надо исходить и в оценке политической ситуации. 22 ноября Путин пригласил в Сочи президентов Ирана, Турции и Сирии. И там он, в сущности, сказал три вещи: первое — «война заканчивается», второе — «мы предотвратили крах Сирии», третье — «на Ближнем Востоке установлен новый порядок». О чем он не сказал, так это о больших проблемах, которые ждут на пороге.

Почему? Да, Россия определила свои цели в Сирии оптимальным образом. И у России есть морская база, есть воздушная база. Но ведь сама Сирия разделена. Там много противоборствующих сил и структур. Переговоры с повстанцами в Женеве и Астане застопорились, между сторонами на этих переговоров нет взаимопонимания, а Запад, в сущности, наблюдает за всем со стороны.

В этой обстановке и прозвучало заявление России о выводе своих войск. Россия хочет, чтобы там воцарилась стабильность, потому что тогда российским базам ничто не будет угрожать. Но в других странах эта стабильность обеспечивается властями — полицией, армией, парламентом. А в Сирии ничего этого практически нет! Все разгромлено.

Асад в типично восточном стиле считает себя победителем и хранителем сирийского единства. Да, он получил помощь от России, Ирана, Пакистана, и считает, что ему полагается всё. Но Путин говорит, что каждая из сторон противостояния в Сирии должна чем-то поступиться — а Асад, судя по всему, к этому не готов.

Исраэль Лави. Фото предоставлено проектом «Профессионал национальной безопасности»

Что в такой ситуации делает Путин? Он говорит несколько вещей. Во-первых, заявляет, что выводит войска. Во-вторых, обратите внимание, где он провел встречи, прибыв в Сирию: на аэродроме, которым управляет Россия. Асад прибыл из Дамаска на базу ВВС России и там говорил с Путиным. А это — указание на то, кто в доме хозяин. Ты идешь ко мне — значит, я управляю ситуацией, и вы, господин Асад, должны понимать: это я определяю, что здесь должно происходить.

В заявлении Путина о том, что он выводит часть войск из Сирии, есть своя логика. Он воздерживался в прошлом и, думаю, будет воздерживаться в будущем от того, чтобы использовать здесь наземные силы. Он помнит, что россияне потеряли много крови в Афганистане тридцать с лишним лет тому назад, а потом бежали оттуда.

Чего же он может достичь, а чего нет? Содержание самолетов, летчиков и обслуживающего персонала в Сирии обходится в немалые деньги. Да и служить там эти людям тоже не очень приятно. Так что следует полагать, что Путин оставит в Сирии только необходимый минимум сил.

Выведет ли он войска де-факто или нет — не знаю. Но, в конечном итоге, это и не столь важно.


С той же легкостью, с какой он выведет из Сирии самолеты, он  может вернуть их обратно, благо вся инфраструктура для этого есть. Поэтому посыл — мол, я начинаю выводить войска из Сирии — не военный, а политический. Он не измеряется числом самолетов, летчиков, кораблей или моряков, остающихся в Сирии. Сколько, почему и что выводится — вопрос тактический и оперативный, им занимаются военные. А слова Путина — это политическое заявление, он говорит Сирии: «С нас хватит!»


Израильтян в этом больше всего беспокоит наличие там радаров и ракетных комплексов, обслуживаемых россиянами. Чтобы в одной из наших атак нам не пришлось пересечься либо с российскими летчиками, либо с российскими ракетами.

Но русские в Сирии — это уже реальность. Она возникла после того, как сначала Обама решил вмешаться в сирийский конфликт, а потом Трамп, придя к власти, решил, что американцам тут лучше бездействовать. Потому что Трамп все делает наперекор Обаме. Взоры американских военных на базе, расположенной на пересечении границ Сирии, Ирака и Иордании, устремлены сейчас не столько на Сирию, сколько на Иорданию, которой нужно оказать помощь. Как и американским силам в Ираке. Когда образовался вакуум, его и заполнила Россия.

Что Израилю важно — так это чтобы в Сирии было тихо. В этом наши интересы совпадают с российскими. Вопрос лишь в том, какой ценой можно этого спокойствия достичь. Асад в одиночку не сможет навести порядок в Сирии. Он думал, да и сейчас думает, что способен добиться стабильности с помощью Ирана, но я не уверен, что ему это удастся. Иран создает сложности в слишком многих местах — в Йемене, в Газе, в Ливане руками «Хизбаллы», пытается создать пояс от Тегерана до Бейрута и заполучить порт на Средиземном море. Но вряд ли это устраивает русских, не говоря уже об израильтянах.

Пока им не удается создать этот пояс. Кроме того, у Ирана есть внутренние проблемы. В Тегеране сейчас проходят большие демонстрации протеста: люди недовольны тем, что правительство вкладывает средства в Йемен, в ХАМАС, в Сирию, вместо того, чтобы тратить их на нужды рядовых иранцев: на создание рабочих мест, помощь инвалидам, пенсии. Это может привести к чему угодно.

И то, что йеменцы запускают иранские ракеты в сторону королевского дворца Саудовской Аравии, тоже весьма проблематично, причем даже с точки зрения русских.

Поэтому резюмирую: Сирию ждет процесс восстановления и стабилизации власти, а пока ни один из игроков на этом поле — ни Иран, ни Турция, ни Россия, ни сама Сирия, не в состоянии вложить миллиарды долларов в ее восстановление. Не могут и привести к внутриполитическому урегулированию. Так что Путин до сих пор не добился успеха: террор в Сирии, неразбериха и внутреннее противостояние разных военно-политических групп могут затянуться надолго.

Лев Малинский, «Детали». Фото: Sputnik Photo Agency, Reuters

Редакция «Деталей» благодарит проект «Профессионал национальной безопасности» за помощь в подготовке статьи

тэги

Реклама




Send this to a friend