Охота на Амалека: что общего в двух самых жутких убийствах последних месяцев

Два преступника, жестокость которых ввергла в шок всю страну, могли быть связаны между собой? Можно ли, хотя бы теоретически, предположить, что в Израиле действовала секта, члены которой не остановились даже перед убийством людей?

1. Убийство в Тверии

30 апреля прокуратура представила в суд обвинительное заключение против репатрианта из Молдовы Меира Гольдштейна. Он 29 марта убил свою бывшую жену Адель Клейман, расчленил ее труп и затем пытался его сжечь.

В ходе расследования полиции удалось восстановить картину преступления.

Примерно за месяц до трагедии Меир и Адель официально развелись, причем основной причиной развода стало психическое заболевание Меира. 29 марта Гольдштейн пришел в квартиру Адель в поселке Мигдаль, под предлогом того, что хочет забрать какие-то личные вещи. Молодая женщина, не желая разговаривать с бывшим супругом, заперлась в туалете. Меир тем временем направился на кухню, взял большой нож и с силой захлопнул входную дверь, чтобы Адель подумала, что он вышел из дома. И, как только она вышла из туалета, набросился на бывшую супругу и стал наносить ей один удар за другим.

Убив Адель, Меир Гольдштейн отрезал ей голову, завернул ее в полотенце, поджег квартиру, а сам, с отрезанной головой в руках, вышел на улицу…

Психиатрическая экспертиза показала, что Меир Гольдштейн страдает тяжелым психическим расстройством и не в состоянии отвечать за свои поступки. Теперь все зависит от результатов дополнительной экспертизы. Если врачи придут к выводу, что в момент убийства Гольдштейн был способен нести ответственность за свои действия, то его ждет 25 лет заключения в психиатрической клинике. Если же он был недееспособен, то он будет находиться на излечении, до тех пор, пока врачи не признают, что он больше не опасен для общества. Это может произойти и через полгода.

При этом сам Гольдштейн настаивает на том, что совершенно вменяем, и был таковым в момент убийства и последующей декапитации.

Биография этого человека по-своему любопытна: Меир репатриировался с родителями из Молдовы в 8-милетнем возрасте. По окончании школы служил в рядах ЦАХАЛа, здесь прошел «армейский гиюр», а после демобилизации стал вести религиозный образ жизни и учиться в ешиве. К тому времени Меир уже жил в стране один – его родители решили вернуться в СНГ.

В последние годы Меир Гольдштейн не имел постоянного места работы, и главным добытчиком в семье была Адель, работавшая воспитательницей детского сада. С течением времени стало ясно, что Меир страдает тяжелой формой шизофрении, причем в период приступов он может быть опасен. Несколько раз его госпитализировали, но как только врачи приходили к выводу, что пациент больше не представляет опасности для окружающих, его отправляли домой.

На первом допросе, проведенном сразу после на вопрос, почему он убил бывшую жену, Меир Гольдштейн ответил, что ему был голос с Небес, который приказал ему все сделать именно так: убить Адель, а затем отрезать ей голову.

— Да, но почему ты должен был это сделать, причем именно так? – задал вопрос следователь.

— Этого я вам сказать не могу, так как голос запретил мне это. Но он сказал, что через восемь дней произойдет чудо, и тогда я всем смогу рассказать, зачем я это сделал, и люди поймут, кто я такой.

Прошло уже гораздо больше восьми дней, никакого чуда не произошло. Полицейские, которые первыми вошли в квартиру Адели Кляйнер в Мигдале, думали, что ничего страшнее придумать уже нельзя. Но то, что ждало их коллег в Тверии, могло превзойти фантазии режиссеров фильмов ужасов.

2. Убийство в Мигдале

Полиция засекретила данные психиатрической экспертизы, потом запрет был снят. Но известно другое: жители дома, в котором произошло убийство, утверждают, что Меир Гольдштейн вышел из квартиры после убийства с криком «Я убил Амалека!»

И тут самое время вспомнить, что именно необходимостью выполнения заповеди об уничтожении Амалека житель поселка Мигдал, Надав Села объяснил то, почему он «должен был» убить свою жену, двух детей и соседского мальчика. По его словам, «все они были потомками Амалека».

Пытаясь понять, откуда взялась эта странная навязчивая идея об Амалеке, пролистали все книги, которые тот в последнее время читал, но так этого и не поняли.

Надо сказать, что по общепризнанному в религиозной среде мнению, амалекитян как народа сегодня не существует, но кровь их течет в жилах многих народов, порождая патологических антисемитов. То, что и убийца из Тверии, и убийца из Мигдаля в ответ на вопрос о мотивах своих преступлений упомянули Амалека, едва ли может быть случайным совпадением.

Во-первых, заповедь об уничтожении Амалека не так часто муссируется в религиозной среде. Чтобы двое убийц, не сговариваясь, вдруг ее вспомнили и назвали в качестве мотива? Вероятность такого случайного совпадения невелика.

Во-вторых, обратим внимание, что оба убийцы являются неофитами. То есть родились в светских семьях, и к религии обратились в молодости, причем оба — к одному из ответвлений бреславского хасидизма. Насколько вероятно, что и это случайное совпадение?

Тверия и Мигдал расположены неподалеку друг от друга. Теоретически возможно, что Надав Села и Меир Гольдштейн были знакомы, или даже посещали одну и ту же иешиву. Что, если – допустим это сугубо теоретически – они могли оказаться в религиозной секте, лидер которой, к примеру, утверждает, что потомки Амалека живут среди нас, могут быть даже членами наших семей, и пока мы не исполним заповедь «сотри имя Амалека из поднебесья, не забудь», Машиах будет медлить с приходом…

На психически неустойчивые натуры, особенно из числа неофитов такие проповеди могут действовать вполне определенным образом. И хотя это лишь предположение, возможно, ключ к разгадке кошмарных убийств в Мигдале и в Тверии надо искать в слове «Амалек». Это необходимо сделать, чтобы предотвратить новые преступления на этой почве.

Петр Люкимсон, «Детали». Фотография для иллюстрации — пресс-служба полиции Израиля

Размер шрифта

A A A

Реклама