В чем не прав юридический советник кнессета

Полномочен ли кнессет создавать собственные комиссии по расследованию, в соответствии с основным законом? Депутаты собрались на заседание и решили – да, полномочен, вопреки позиции юридического советника кнессета Эяля Инона. Он считает, что депутаты не могут расследовать факт финансирования правительствами иностранных государств израильских организаций, действующих против военнослужащих ЦАХАЛа.

По мнению доктора Авиада Бакши, участника дискуссии и члена общественной ассоциации «Форум Коэлет», ограничивать свободу деятельности кнессета в этом вопросе неправомочно.

— Я вообще не хочу касаться вопроса о том, насколько политически и идеологически оправдано создание следственной комиссии по данному вопросу, — сказал в интервью «Деталям» доктор Бакши. — Я смотрю на это с другой стороны: 22-й параграф основного закона о кнессете дает депутатам формальные полномочия по созданию таких комиссий. Причем решение о том, по каким именно вопросам их создавать, а по каким нет, тоже оставлено на усмотрение депутатов. Так что юридический советник пытается увидеть в законе то, чего там нет. Он говорит: да, действительно, так написано, но из-за конституционных принципов (или подобных высокопарных слов) закон предусматривает не это, а иное, и не надо создавать комиссии по тем вопросам, по которым — по моему мнению! — делать этого не стоит… Позвольте, вот если бы юридический советник кнессета был депутатом, то он мог бы проголосовать за или против создания комиссии, изложив свои доводы. А о других ограничениях в законе не говорится.

— Возможно ли, что дело тут не только в разном толковании пунктов закона?

— Налицо попытка ограничить законодательную власть в ее способности принимать решения, посредством юридической консультации, да еще и на основе вещей, не указанных в законе. Да, это проблема. В конце концов, во главе нормативной пирамиды стоит закон. В том числе, основные законы. И именно законодательное собрание, избранное народом, обладает правом эти законы принимать. Если приходит какой-либо юрист и пытается ограничить способность кнессета принимать решения, это означает, что у нас нет полной демократии. Мы избираем депутатов, но есть кто-то, кто может ограничить их в принятии решений.

Все вышесказанное не означает, что я выступаю против возможности суда отменять законы, принятые кнессетом. Но это не делается заранее, а как правило происходит уже после принятия закона, и в рамках упорядоченного процесса. При этом кнессет имеет право реагировать на данный шаг дополнительным законотворчеством.

— Насколько такая следственная комиссия способна влиять на реальную ситуацию?

— Следственная комиссия – это предварительный инструмент, посредством которого депутаты проверяют, существует проблема или нет. И если проблема есть, то кнессет может принять те или иные меры, в том числе принять закон.

По сути, юридический советник кнессета говорит следующее: как вы можете проверять ту или иную деятельность в гражданской сфере, если она носит легальный характер? Если деятельность противозаконна, тогда – пожалуйста. А если деятельность граждан легальна, —  ведь нет, например, закона, запрещающего клеветать на солдат ЦАХАЛа — то почему вы это вообще проверяете?

Но это просто замкнутый круг. Ведь кнессет проверяет, требует ли то или иное явление принятия закона, который бы мог его запретить в дальнейшем. Например, уже около 30 лет у нас есть закон, запрещающий подстрекательство к расизму. До этого запрета на такое подстрекательство не было. В 80-е годы прошлого века кнессет создал комиссию для проверки такого явления, как расизм, в гражданском обществе — чтобы понять, надо ли принимать закон против этого явления. Тогда тоже юридический советник кнессета должен был сказать: как вы можете проверять законную деятельность граждан?

Следует также уточнить: эти комиссии не полномочны заставить представителей общественных и частных структур свидетельствовать на их заседаниях. Только правительственные структуры, по запросу комиссии, обязаны прислать на заседание своих представителей или поделиться данными. Так что никто не будет приводить сюда в наручниках руководителей НКО.

— То есть, с вашей точки зрения, попытка юридического советника кнессета воспрепятствовать работе такой комиссии незаконна?

— Да, и я бы заострил ваше внимание вот на чем: в обязанность юридического советника входит поиск юридических возможностей, дающих свободу действий той организации, которой он предоставляет консультативные услуги. Я бы ожидал от юридического советника кнессета , что если есть несколько трактовок закона – узкая или более широкая, чтобы он нашел для него расширяющую трактовку, а не ограничивал его.

— Вы не рассматриваете всю эту ситуацию, как часть чего-то большего? Как еще одно проявление борьбы между ветвями законодательной и судебной власти? Очередную попытку найти границу полномочий каждой из них?

— Я говорю сейчас об отдельном вопросе: в чем заключаются полномочия кнессета, а в чем – его юридического советника. Конечно, общее между этой ситуацией и генеральным вектором судебного активизма есть. Суды и юрсоветники излишне активны в попытках ограничить способность кнессета принимать решения под юридическими предлогами. А в данном случае ограничения пытаются ввести еще до того, как дело попало в суд. Если бы в БАГАЦ подали иск, в котором говорилось, что кнессет не имеет полномочий создавать комиссию по расследованию, я бы тоже воспринял бы это критически, но это была бы критика другого рода. Здесь же юридический советник просто пытается предотвратить создание комиссии заранее, без всяких судов и очень узко трактуя закон. Хорошо, что кнессет этому воспротивился. Свобода действий кнессета – это основа демократии.

Кстати, в качестве примера – посмотрите на то, что происходит в США. Там в конституции не говорится, что конгресс имеет полномочия создавать комиссии по расследованию. Несмотря на это, конгресс создает такие комиссии, и Верховный суд ему это разрешил. Довод был очень простой: если мы принимаем законы, то у нас должны быть полномочия для расследования вопросов, по которым эти законы принимаются. То есть это тривиальный инструмент, который поддерживает свободу законотворчества. Не более того.

Олег Линский, «Детали». Фото: Эмиль Сальман

На фото: юридический советник кнессета Эяль Инон


тэги

Размер шрифта

A A A

Реклама