«Умер Шолом-Алейхем!»

13 мая 1916 года в Нью-Йорке скончался Шолом-Алейхем. Великий еврейский писатель – романист, автор юмористических рассказов, драматург и публицист. Ему было 57 лет – совсем немного даже по тем временам. Но туберкулез был тогда практически неизлечимой болезнью, Шолом-Алейхем знал о приближающейся смерти и заранее к ней подготовился. Составил подробное завещание и написал сам себе стихотворную эпитафию. Его последними словами были: «Наступает конец! Пусть же он придет!»

Завещание Шолом-Алейхема и его эпитафия были опубликованы на следующий день в американских еврейских газетах. Из-за бушевавшей в то время Первой мировой войны весть о смерти писателя дошла до Европы с опозданием. «Вчера в 2 часа дня в Варшавское сионистское бюро поступила телеграмма из Берлина, — сообщила газета «Хайнт» 17 мая. – В субботу в Нью-Йорке скончался великий еврейский писатель Шолом-Алейхем». Это известие произвело на еврейских журналистов столь ошеломляющее впечатление, что они сопроводили свой заголовок восклицательным знаком, не совсем подходящим для данного случая: «Умер Шолом-Алейхем!»

Варшавские евреи узнали об этом уже после того, как Шолом-Алейхем был похоронен на еврейском кладбище «Гора Нево» в Бруклине. Как сообщала нью-йоркская газета «Вархайт», проводить писателя в последний путь пришли около четверти миллиона человек (реальная цифра, видимо, все же несколько меньше – 150-200 тысяч). У его свежевырытой могилы звучали слова прощания на идиш, иврите и по-английски. Среди выступавших были бывший депутат Государственной думы, видный сионистский деятель Шмариягу Левин, писатель Шолом Аш, публицист, один из основоположников социалистического сионизма Нахман Сыркин. А в комитет, занимавшийся организацией похорон Шолом-Алейхема, вошел Пинхас Рутенберг – бывший эсер и будущий «сильный человек Палестины», основатель Электрической компании Эрец-Исраэль.

Шолом-Алейхем и после смерти не хотел задерживаться в Америке, которую он так и не сумел понять и полюбить. «В Нью-Йорке будет находиться временное захоронение Шолом-Алейхема, — сообщала газета «Вархайт». – По окончании войны его прах будет перенесен в центр «тамошней» еврейской жизни – в Егупец». Этим именем в произведениях Шолом-Алейхема обозначал, как известно, Киев. К этому городу он испытывал самые нежные чувства. Здесь он бывал в молодости, прячась от полицейских облав – у юного Шолома Рабиновича не было документов, дающих еврею право находиться в большом городе. Здесь он поселился уже известным писателем, имя которого – Шолом-Алейхем – было у всех на слуху. Здесь он написал многие главы «Менахем-Мендла» и «Тевье-молочника». И здесь его настигли кровавые погромы 1905 года, после которых он покинул свой любимый город. Он думал – на время, переждать смуту. Оказалось – навсегда. Прах Шолом-Алейхема тоже навсегда остался за океаном. Первая мировая война в Украине сменилась гражданской, и спокойные времена здесь наступили нескоро, если наступили вообще.

Хотя советская власть практически сразу приняла Шолом-Алейхема как своего. Несмотря обвинения в мелкобуржуазности со стороны особо рьяных «левых» критиков и лидеров Евсекции, он ставился и издавался. В 1926 году в СССР широко отмечалось десятилетие со дня смерти Шолом-Алейхема. В Москве этому событию было посвящено торжественное заседание, на котором выступил с докладом нарком просвещения Анатолий Луначарский. А в 1938 году в СССР с размахом отметили 80-летие со дня рождения Шолом-Алейхема. Всесоюзный комитет по празднованию этого события возглавил генеральный секретарь Союза писателей Александр Фадеев. В предисловиях к собраниям сочинений Шолом-Алейхема неизменно подчеркивалась симпатия, которую писатель испытывал к социалистическому движению. «Шолом-Алейхем стал частью официальной мифологии», — отмечал известный исследователь еврейской литературы Геннадий Эстрайх.

Трудно сказать, случилось бы это, если бы Шолом-Алейхем не ушел из жизни столь рано. Неизвестно, вернулся бы он в Киев после установления советской власти, и что бы произошло с ним, если бы он решился на этот шаг. Хотя Шолом-Алейхем действительно скучал по родным местам. Там писатель чувствовал себя как дома, там он ощущал живую связь с природой, которую так ярко и сочно описывал в своих произведениях. Америка так и осталась для него «каменными джунглями» Нью-Йорка. «В Америке не живут, в Америке спасаются», — сказал как-то он.

Шолом-Алейхем действительно испытывал отчуждение по отношению к еврейскому «третьему сословию», еврейским «мещанам во дворянстве», порывающим со своими корнями, переиначивающим свои имена на русский лад и порывающим со своей традицией. Вот как он выражает отношение к деловым людям Егупца устами Маркуса, героя пьесы «Якнегоз»: «Несчастные люди! Что у них за жизнь? Что за мир? Когда муж разговаривает с женой, а отец с детьми? Ведь они целые дни проводят на бирже, а ночи напролет играют в карты! Где он, блеск нашей нации, наше величайшее, а, возможно, и единственное наше достоинство, которым мы гордимся перед всеми народами – еврейская семья?»

Шолом-Алейхем не был религиозным человеком, но связь с еврейством была для него чрезвычайно важна. Так он писал в своем завещании: «Религиозные убеждения детей моих и внуков могут быть какие им угодно, но свое еврейское происхождение я прошу их сохранить. Те из моих детей и внуков, которые отрекутся от еврейства и перейдут в другую веру, тем самым откажутся от своего происхождения и от своей семьи и сами вычеркнут себя из моего завещания. «И нет им доли и участия в среде их братьев».

Шолом-Алейхем с симпатией относился к сионистскому движению, хотя сам никогда не бывал в Эрец Исраэль. Но неслучайно именно в Палестину отправляется в финале своих мытарств любимый герой Шолом-Алейхема – Тевье-молочник. Только здесь может обрести покой еврей, изгнанный из своей деревни, потерявший все, что у него было. Такой же простой еврей, как сам Шолом-Алейхем. А то, что он – простой человек, было для него крайне важно. Не «живой классик», не преуспевающий самодовольный буржуа, а обыкновенный человек, зарабатывающий на жизнь непростым писательским трудом.

В эпитафии, написанной им самим, Шолом-Алейхем подчеркивает: я – простой человек, работающий для простых людей. В дословном переводе это звучит так: «Здесь лежит простой еврей, он писал на идиш, и ради простого народа он стал писателем и юмористом».

Газета «Нью-Йорк таймс», сообщая о самых массовых в истории города похоронах, особо отметила: великий еврейских писатель похоронен не среди «аристократов и власть имущих, а среди простого народа».

Борис Ентин, «Детали». Фото: Дуду Бахар

тэги

Реклама





Send this to a friend