Уход от религии стал обычным делом

В последние годы все большее число ультраортодоксальных юношей покидают лоно религии. Если до недавнего времени такой процесс закончился бы отлучением члена семьи, сегодня его примут с пониманием даже главные раввины в общине.

Примерно лет десять назад такого человека, как Яаков (30), назвали бы «позором семьи», отлучили и прервали с ним все связи. Может быть, по нему даже сидели бы «шиву». До двадцати лет он шел со всеми и посещал престижную йешиву. Но потом решил оставить лоно религии — и немедленно сообщил об этом родителям. «Когда я сказал им, не было никаких угроз или контраргументов», — рассказал Яаков «ХаАрец».

«Я прожил в родительском доме много лет, — сказал Яков.- Конечно, родители просили меня уважать их, поэтому я не нарушаю шабат, когда я с ними». Он говорит, что не только его семья приняла его, но и общество тоже: «Мои младшие сестры вышли замуж за обычных ортодоксальных евреев, мой поступок не повредил их репутации».

Яаков представляет собой тенденцию в ультраортодоксальном обществе, которая в последние годы расширилась как среди мужчин, так и женщин: растет не только число людей, уходящих от религии, но и их семьи принимают их такими, какие они есть, не уклоняясь и не прерывая с ними связь. «Подавляющее большинство покинувших лоно религии из тех, кого я знаю, сохраняют хорошие отношения с семьями», — отметил Яаков.

Бени тоже знает, что ему повезло. Ему достаточно взглянуть на своего двоюродного брата, который совершил аналогичный шаг в конце прошлого века и был полностью отрезан от своей семьи – чтобы понять масштаб изменений в ультраортодоксальном обществе.

«В прошлом ультраортодоксальное общество вынуждено было защищаться, поэтому каждая мелочь была значительна, — объяснил Хаим Вальдер, директор центра по делам детей и семьи, и главная фигура в ультраортодоксальном образовании. — Даже ребенок с синдромом Дауна, родившийся в семье, может вызвать проблемы со сватовством, но сегодня отношение изменилось, и люди меньше боятся, что это им повредит». Работа многих общественных организаций создала положение, когда члены ультраортодоксальной общины стыдятся отлучать своего ребенка.

Эти замечания недавно получили наивысшее одобрение, когда раввин Гершон Эдельштейн, ставший главой общины «литваков» после смерти раввина Аарона Штейнмана, публично заявил, что следует принимать с любовью ребенка, который не соблюдает обетов: «Вы должны относиться к ребенку, который сошел с дороги, с уважением и дружбой», — сказал рав Эдельштейн. И добавил, что нужно также принять с пониманием мальчика, который приводит девочку домой, и если он захочет, ему нужно купить «светскую одежду», поскольку иного выбора нет. «Даже если дома он осквернит шабат, другого пути, кроме чести и дружбы, нет», — добавил он.

Статистика показывает, что в течение двух лет доля одиноких солдат, чья семья отказалась от них, снизилась до 11,5 процентов.

Т., бывшая ультраортодоксальная еврейка из большой семьи, менее удачлива. «Я оставила лоно религии восемь лет назад, когда мне было двадцать, — рассказала она. — В возрасте 18 лет я поняла, что хочу жить по-другому. Не хочу, чтобы меня сосватали, не хочу рожать детей такой молодой». Эти объяснения не убедили ее родителей. «В семье были ужасные споры, меня даже поколотили, и я ушла из дома, — сказала она. — Мои родители не приняли изменения в моей жизни, и отказались от меня. Братья и сестры, конечно, были на их стороне, поэтому я осталась одна, пришлось начинать жизнь с нуля». Сегодня Т. говорит, что только одна сестра поддерживала с ней отношения. «Иногда я задаюсь вопросом, думают ли мои родители обо мне, — говорит она. — Я не вижу изменений в ультраортодоксальном обществе по отношению к тем, кто уходит от религии».

Жена раввина Элимелеха Ламдана нередко сталкивается с такими случаями. «Мы все еще рассматриваем это, как личную неудачу родителей – сказала она. – Одна из женщин, которая пришла к нам, рассказала, что ее мать молилась, чтобы она умерла. Мне приходится часто встречаться с теми, кто отлучен от дома».

Однако изменения все же происходят. Возможно, лучшим примером таких перемен стала история Дова, 25 лет. По нему видно, что он уже не ультраортодокс. «Сначала моя мать пыталась это скрыть и не хотела, чтобы соседи знали, — сказал Дов, который живет в ультраортодоксальном районе Иерусалима. — Сегодня ей неприятно гулять со мной по улице или выходить в общественные места, но это другое». Он не чувствует, что кто-то стыдится его из-за того, каким он стал. «Конечно, есть трудности и проблемы, но мои родители все еще содержат и понимают меня», — добавил Дов.

Аарон Рабинович, «ХаАрец», Л.К.

Фотоиллюстрация: Нир Кейдар.


Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend