Фото: Reuters

Три ядерных провала

Хаим Рамон, в прошлом — председатель комиссии кнессета по иностранным делам и обороне, член кабинета министров по вопросам безопасности — опубликовал свое мнение о том, что дипломатическое давление является единственным способом заставить Иран отказаться от своей ядерной программы. Военные шаги в этом направлении будут неэффективными, полагает Рамон, потому что имеющиеся разведданные могут оказаться неполными или неточными. В подтверждение своей мысли он привел примеры из прошлых лет, относительно других стран региона.

«В декабре 2003 года тогдашний правитель Ливии Муаммар Каддафи сообщил, что принял решение свернуть свою ядерную программу. Для израильской разведки эта новость стала громом средь ясного неба: Израиль и понятия не имел, что Ливия энергично занимается ядерными разработками, причем продвинулась в этом весьма далеко. Разведслужбы США и Британии не сотрудничали с израильскими коллегами, не передавали имеющуюся у них информацию о ядерном потенциале Ливии, скрывали даже собственные шаги, направленные на ликвидацию ливийской ядерной программы», — пишет Рамон.

«Если враждебное арабское государство — такое, как Ливия, управляемое таким непредсказуемым диктатором, как Каддафи — развивает свой ядерный потенциал, а наша разведка об этом даже не подозревает, речь идет о серьезном упущении. На мой взгляд, это был самый большой провал со времени провала перед Войной Судного дня, который тогда потребовал от всех наших разведслужб провести серьезную «работу над ошибками».

«Ливийский промах» был первым в серии упущений в разведданных о неконвенциональном оружии в арабских странах. Второй был допущен военной разведкой (АМАН) во время второй войны в Персидском заливе. В ее разгар, 8 апреля 2003 года, начальник АМАН предстал перед парламентской комиссией по иностранным делам и обороне, и сказал: «Я полагаю, с очень большой вероятностью, что Ирак располагает неконвенциональным оружием». Он также сообщил, что у иракцев есть от 50 до 100 ракет. И даже после войны, когда иракская армия была полностью разгромлена международной коалицией во главе с США, АМАН воздержался от того, чтобы рекомендовать политическому руководству снять это предупреждение. Здесь опасались, что Израиль может подвергнуться атаке с северо-западного региона Ирака, который еще не был захвачен. Это решение продемонстрировало глубокую убежденность разведки, что у иракского режима все же есть и неконвенциональное оружие, и ракеты класса «земля — земля».

Перед второй войной в Персидском заливе я был председателем комиссии кнессета по иностранным делам и обороне до февраля 2003 года, а потом — членом этой комиссии. Я публично отверг эти выводы. Я основывался на том факте, что огромные усилия, приложенные разведслужбами мира, по большей части, израильской разведкой, не обнаружили и не выявили никаких признаков существования ракет «земля-земля» дальнего радиуса действия и пусковых установок для них. Не было и других свидетельств наличия там неконвенционального оружия. Поэтому я полагал, что у Ирака нет возможности напасть на Израиль.

Позднее Юваль Штайниц, сменивший меня на посту председателя комиссии по иностранным делам и обороне, решил создать комиссию для изучения оценок разведки после войны в Ираке. Эта комиссия представила свои заключения в марте 2004 года. В ее отчете говорилось, что оценки АМАН были далеки от реальности. В свете того, что ошибки были допущены в отношении неконвенционального оружия и в Ливии, и в Ираке, комиссия решила, что каждые полгода надо обсуждать, с участием глав Мосада и АМАНа, какие ядерные вооружения есть у арабских стран, в целом, и у Сирии, в частности.

На обсуждении, состоявшееся в конце 2004 года, члены комиссии во главе с доктором философских наук Штайницем пришли к выводу о возможности применения Сирией ядерного оружия. Глава АМАНа ответил: «Господин философ, я, как глава военной разведки и профессионал, считаю, что это неосуществимо». Председатель комиссии ответил ему: «Будучи философом, я учил, когда надо сомневаться — и сейчас я сомневаюсь в вашей оценке».

Это был третий провал АМАНа и Мосада в сборе данных о ядерном оружии в арабских странах. Сегодня уже известно, что Сирия начала строить плутониевый реактор в начале 2000-х годов. И бесспорно, что до середины 2006 года ни АМАН, ни Мосад не имели представления о том, что этот реактор строится в Дир аз-Зуре сирийцами с помощью Северной Кореи. В марте 2007 года Мосад сообщил о его существовании, а в сентябре 2007 года правительство Израиля под руководством Эхуда Ольмерта приняло решение о его уничтожении, и ВВС успешно справились с этой задачей.

В трех упомянутых мной инцидентах израильская разведка не предоставила вовремя точной информации о программах неконвенционального оружия в арабских странах.

В 2008 году группа министров правительства Ольмерта обсуждала вопрос ядерной программы Ирана. Я был в этой группе и обратился к занимавшему тогда пост главы Мосада Меиру Дагану (ныне покойному). Я сказал ему: «Меир, посмотрите на карту Ирана — миллионы квадратных километров. Есть ли у вас сомнения и опасения, что иранцы скрывают какие-то из своих ядерных объектов? Особенно, площадки с центрифугами, о которых мы не имеем понятия» Он ответил: «Такое вполне возможно».

Как известно, в 2011-2012 гг. Биньямин Нетаниягу и Эхуд Барак планировали военную операцию против ядерных объектов Ирана. План основывался на том, что мы располагаем точной разведывательной информацией обо всех иранских ядерных объектах. Это предположение было абсолютно неверным. С учетом опыта прошлых лет нужно было предположить, что у иранцев есть объекты, о местонахождении которых не знаем ни мы, ни американцы.

Поэтому единственный способ действовать против иранской ядерной программы — дипломатия. Вроде нынешнего ядерного соглашения, вопреки имеющимся в нем недостаткам», —  так считает Хаим Рамон.

Хаим Рамон, «ХаАрец». Фото: Reuters

тэги

Реклама





Send this to a friend