Фото: Faisal Al Nasser, Reuters

Суннитские государства считают Катар предателем, поддерживающим террор

«Кувейт не приветствует предателя стран Персидского залива» – вот один из заголовков, который появился в Твиттере в день визита в эту страну эмира Катара, шейха Тамима бин Хамада аль-Тани.

«Предатель стран Персидского залива» – лишь одна из множества грубых кличек и насмешек, которыми в последнее время осыпали правителя «государства-лилипута», как назвала Катар египетская газета «Аль-Ватан». Саудовская газета «Указ» написала: «Катар подрывает арабское единство и склоняется на сторону врагов арабского народа», — после того, как Египет и Саудовская Аравия закрыли несколько катарских сайтов, включая телеканал «Аль-Джазира». В Египте известный специалист по международному праву Айман Саламе предложил правительству подготовить досье с доказательствами того, что Катар поддерживает террор, и передать его американскому правительству или в Международный суд в Гааге. Некоторые СМИ в Египте и ОАЭ привели на минувшей неделе обширные цитаты из американских отчетов, авторы которых подозревают Катар в финансировании террористических организаций, включая Аль-Кайду, «Ахрар а-Шам», действующую в Сирии, «Мусульманское братство» и другие экстремистские группировки, вроде «Ансар а-шария» в Ливии.

Уже не впервые Катар становится объектом ядовитой критики СМИ арабских стран. Два года назад послы Саудовской Аравии, Бахрейна и ОАЭ были отозваны из столицы Катара, Дохи – в основном, из-за поддержки Катаром «Мусульманского братства» и его связей с Ираном. Лишь через восемь месяцев послы вернулись, после того, как Катар пообещал следовать общеарабской генеральной линии.

А сейчас, после арабского саммита с участием президента США Дональда Трампа, ярость вызвало высказывание, приписанное эмиру Катара. Он, якобы сказал: «Неразумно быть врагами Ирана», и осудил включение в число террористических организаций Хизбаллы и ХАМАСА, поскольку они – «движения сопротивления, а не террористы». Катар опроверг факт подобного высказывания, заявив, что кто-то взломал аккаунт эмира в Твиттере и сделал запись от его имени. Но опровержение было отклонено и Египтом, и ОАЭ, которым – как и всем прочим — хорошо известны отношения Катара с Ираном.

На этом сведение счетов с Катаром не заканчивается. На протяжении десятилетий катарская телесеть «Аль-Джазира» использовалась для формирования общественного мнения в арабском мире. Безоговорочная поддержка «Аль-Джазирой» «Мусульманского братства» привела к долгосрочному разрыву отношений между Катаром и Египтом. Серия передач о контактах основателя Иорданского королевства с сионистским движением вызвала гнев Иордании. Разоблачение фактов коррупции в Саудовской Аравии привело к сильнейшему скандалу в Эль-Риаде – и на минувшей неделе саудовская газета написала, что «в крошечном государстве, которое превратилось в телестанцию, царит полная сумятица».

Парадокс в том, что в Катаре находится самая большая американская военная база на Ближнем Востоке, но при этом он остается союзником Ирана; поддерживает «Мусульманское братство», которое считается террористической организацией в Египте и в Саудовской Аравии; финансирует экстремистские милиции в Сирии, включая местный филиал Аль-Кайды. Но Катар, наращивающий влияние за счет огромных инвестиций в арабских государствах и во всем мире, равнодушен к этим нападкам. Традиционно, главный принцип его внешней политики — «не класть все яйца в одну корзинку». Например, Катар поддерживал экстремистские мусульманские группировки и одновременно – официальные отношения с Израилем. Он сотрудничает с Турцией в борьбе против сирийского президента Башара Асада, проводит конференции сирийской оппозиции, и финансирует вооруженные формирования, воюющие с сирийским режимом. Параллельно Катар предложил посреднические услуги для переговоров между режимом Асада и этими формированиями… Катар входит в мусульманско-суннитскую коалицию, созданную полтора года назад саудовским королем Салманом и призванную остановить влияние Ирана – и в то же время Катар и Иран совместно владеют и руководят самым большим газовым месторождением в мире, и заключили несколько соглашений о сотрудничестве в сфере безопасности.

Да и с США Катар ведет двойную игру. В прошлом году он сообщил о намерениях инвестировать 10 млрд. долларов в проекты инфрастуктуры; ежегодный объем торговли между двумя государствами достигает 5 млрд. долларов; а Инвестиционный фонд Катара, составляющий более 335 млрд.долларов, является четвертым инвестором в мире в офисные пространства США, в основном в Нью-Йорке и Лос-Анжелесе. В прошлом месяце министр обороны США Джеймс Матис заявил, что отношения между США и Катаром хорошие, а «станут еще лучше» — чем вызвал раздражение Египта и Саудовской Аравии.

Как во время кризиса 2014 года, так и сейчас, Кувейт вызвался наводить мосты между Катаром, Саудовской Аравией и ОАЭ. В качестве первого шага эмир был приглашен с государственным визитом.

Предполагается, что и в этот раз Кувейту удастся добиться перемирия, прежде всего потому, что Саудовская Аравия, которая опасается за цельность суннитской коалиции, не может себе позволить раскол между государствами Персидского залива. Но даже если нынешний кризис будет разрешен, он выявил огромные сложности в создании арабской коалиции, объединенной исключительно на религиозной, суннитской основе — против того, что названо «шиитской осью».


В Америке Трампа, как и в Израиле, с их антииранской одержимостью, привыкли к удобному делению всего Ближнего Востока на суннитов и шиитов. При этом сунниты считаются союзниками, а шииты – врагами. Но эта поверхностная концепция «забывает», что Аль-Кайда, талибы в Афганистане и в Пакистане, ИГИЛ в Ираке и в Сирии, ХАМАС и «Мусульманское братство» — это эстремистские суннитские организации. Из этой концепции, видимо, также вычеркнуты иракские шииты: сотрудничество шиитского правительства с американской армией укрепилось, сначала в ходе войны с суннитом Саддамом Хуссейном, а потом – с Аль-Кайдой в Ираке.


Эта обобщающая концепция видит в шиитах единый блок, связывающий сирийских алавитов, йеменских хуситов и иранских шиитов — несмотря на существующие между ними религиозные и идеологические различия. Этот дефект концепции равноценен и по ошибочному восприятию сунны, как единой антишиитской структуры, готовой к самопожертвованию во имя американской или саудовской политики, направленной на блокирование иранского влияния на Ближнем Востоке.

Возможно, Катар – наилучшее доказательство того, что арабско-суннитское государство может поддерживать параллельные и крепкие отношения с двумя «религиозными осями», сохраняя при этом отношения с США. Разноплановый характер внешней политики Катара свидетельствует о том, что национальные и экономические интересы важнее единства религиозного лагеря. В данном случае национальные интересы возобладали даже над экономическими. То же самое было в Египте и Саудовской Аравии, несмотря на их религиозгую общность. Это вызвало напряженность в отношениях между ними, несмотря на то, что оба государства борются с иранским влиянием.

Трамп и/или Нетаниягу, тешущие себя мечтой о прозападной, суннитской коалиции под саудовским руководством, которая остановит Иран и будет сражаться с исламистским террором, занимаются самообманом. Они отмахиваются от полемики о внутриарабских отношениях, способных разрушить всю коалицию. Такая коалиция не сможет справиться с поставленными перед ней целями, и не только из-за внутренних раздоров между арабскими государствами, или того, что часть из них сотрудничает с Ираном — но прежде всего из-за полного недоверия к американской политике и американскому президенту. Пока кажется, что арабские государства вместо того, чтобы стараться зажать Иран в его границах, стараются перетянуть Трампа на свою сторону, помешать ему повернуться, без предварительного уведомления, в сторону Ирана. Травма, нанесенная президентом Обамой арабским странам, прежде всего Саудовской Аравии, все еще дает себя знать, когда в Белом Доме сидит президент, который каждое утро может запустить в Твиттере новый сюрприз.

Цви Барель, «ХаАрец». На фото: Эмир Катара, Тамим бин Хамад аль-Тани

Размер шрифта

A A A

Реклама