Суккот – двойной день рождения еврейского театра

Считается, что самый театральный еврейский праздник — это Пурим. Ведь Пурим — всегда веселье, карнавал, маскарад, а с конца XVI века  еще и Пуримшпили, площадные представления на идиш, одна их самых ранних форм еврейского театра. И специально для представления на Пурим Йегуда Сомо (1527-1592), живший в итальянской Мантуе, написал «Комедию о помолвке». Эта пьеса вошла в историю как первое драматургическое произведение, написанное на иврите.

Но парадоксальным образом история современного еврейского театра куда больше связана с праздником Суккот. Именно во время Суккота в 1876 году возник первый еврейский театр на идиш. Именно во время Суккота в 1889 году был сыгран первый в истории спектакль на иврите. Именно в дни Суккота уже в сегодняшнем Израиле проходит один из главных театральных фестивалей страны — «Другой театр » в Акко.

Впрочем, обо всем по порядку.

В 1876 году в румынский город Яссы приехал Авраам Гольдфаден — журналист, поэт и композитор, страстный адепт Гаскалы — еврейского Просвещения. После нескольких неудачных попыток создать собственную газету, во Львове, в Черновцах, в Одессе, Гольдфаден решил попытать счастья в Яссах. В то время евреи составляли около половины населения этого города. Здесь уже выходила газета на идиш, более того, в Яссах существовала и еврейская газета на румынском языке.

Пока Гольдфаден раздумывал над тем, чем бы удивить местных читателей, его планы изменила неожиданная встреча. В Яссах он познакомился с Исраэлем Гроднером и Сухером Гольдштейном, которые зарабатывали на жизнь исполнением еврейских песен в городском саду. Гроднер был уже известный бродерзингер (бродячий певец), юный Гольдштейн только начинал свою карьеру. Гольдфаден предложил им разыграть небольшой спектакль. Сказано — сделано. Пьесу Гольдфаден написал в течение нескольких дней. Еще несколько дней ушло на репетиции. 8 октября 1876 года в Зеленом саду в Яссах состоялся первый в истории спектакль еврейского театра.

Его сюжет был более, чем незамысловат — Гроднер играл хасида, который ссорился со своей женой (эту роль исполнял Гольдштейн). На протяжении всего первого действия они обменивались язвительными куплетами в адрес друг друга. Во втором действии Гольдштейн играл то юношу, которого хасид подозревал в попытке соблазнить его жену, то девушку, которую уже пытался соблазнить сам хасид. Текст пьесы не сохранился, содержание спектакля известно по воспоминаниям современников. В мемуарах утверждается, что публика, собравшаяся в Зеленом саду, была в полном восторге. Окрыленные успехом, Гольдфаден со товарищи дали еще несколько представлений в Яссах, а затем переехали в Бухарест. А потом были гастроли по крупнейшим городам России (включая Санкт-Петербург), новые премьеры, восторженный прием зрителей, разочарования…

Вслед за Гольдфаденом в России и Румынии появилось множество других еврейских трупп, в 80-х годах XIX века еврейский театр начинает завоевывать Америку. Пик его развития приходится уже на ХХ век. Но началось все со скромного представления в Яссах в дни праздника Суккот. И именно благодаря этому событию Авраам Гольдфаден вошел в историю как «отец еврейского театра».

А во время празднования Суккота в октябре 1889 года в Иерусалиме состоялся первый в истории спектакль на иврите. Он был поставлен по пьесе Моше Лилиенблюма «Зерубавель».  Описанные в ней события, связанные с возвращением евреев из Вавилонского плена, вызывали прямые ассоциации с возрождением еврейской жизни в Эрец Исраэль. Пьесу Лилиенблюма, написанную на идиш, перевел на иврит Давид Елин — выдающийся общественный деятель той поры, писатель и педагог, преподаватель иврита и арабского языка. Участвовали в спектакле его ученики из иерусалимской школы «Лемель». В актовом зале школы и состоялась премьера. Для того, чтобы вместить всех желающих, пришлось установить дополнительные скамейки — на самом деле, это были просто доски, положенные на бочки с керосином.

С текстом Лиленблюма Елин обошелся весьма жестко. Пьеса в переводе на иврит стала короче в четыре раза. Это, конечно, сильно облегчило жизнь школьников, которым не пришлось заучивать наизусть длинные монологи главных героев. Зато в свой перевод Елин вставил прямые цитаты из ТАНАХа — из книги Йишаягу и Псалмов царя Давида. Эти тексты иерусалимским школьникам были уже хорошо знакомы.

По окончании спектакля зрители устроили юным актерам и организаторам спектакля овацию. Многие кричали «Браво!», и только один человек, аплодируя, выкрикивал непонятное большинству собравшихся слово: «Хейдад!» Это был никто иной как Элиэзер Бен-Йегуда. Так упоминающееся в ТАНАХе слово «Хейдад» впервые прозвучало в своем современном значении — «Браво!», «Ура!»

Спектакль в иерусалимской школе «Лемель» стал отправной точкой для развития театра на иврите в Эрец Исраэль. Только пьесу «Зерубавель» в переводе Елина в последующие годы поставили в семи различных школах. А учащиеся школы «Лемель», окрыленные успехом, в декабре 1889 года выпустили следующий спектакль. Он состоялся в дни Хануки и был поставлен по пьесе Элиэзера Бен-Йегуды «Хашмонаим».

Вслед за школьниками потянулись и взрослые. В начале ХХ века в Эрец Исраэль уже было несколько любительских театральных групп. Участник одной из них, Менахем Гнесин, впоследствии стал один из основателей студии «Габима» в Москве. Кстати, ее первый спектакль, «Вечер студийных работ» в постановке Евгения Вахтангова, состоялся спустя несколько дней после праздника Суккот в 1918 году.

Таким образом, Суккот может считаться двойным днем рождения еврейского театра — на идиш и на иврите. И это неслучайно. Тора, говоря о празднике Суккот, трижды упоминает веселье. И потому весь этот праздник и, в особенности, его седьмой день, Ошана Раба, Великая Осанна, связывается в еврейской традиции с песнями и плясками, как сказано: «Да славят имя Его в танце, на тимпане и кинноре играют Ему» (Псалмы, 149:3).

Кстати, одна из самых ярких сцен классической комедии Гольдфадена «Два Куни-Лемеля» происходит именно в Ошана Раба. «Отец еврейского театра» безошибочно разглядел в праздничном шествии с «арба миним», совершаемом в этот день, богатый театральный потенциал.

Борис Ентин, «Детали». Фото (иллюстрация): Илан Асаяг

тэги

Размер шрифта

A A A

Реклама