Кризис в «Адассе»: врачи и директор «пошли на принцип», а детей лечить некому

Один из врачей на условиях анонимности рассказал «Деталям» о причинах, которые подталкивают сотрудников больницы «Адасса» к увольнениям. Потому что, надо признать, неспособность Минздрава преодолеть этот «конфликт авторитетов» уже перестал удивлять, и теперь только раздражает.

Лебедь, рак и щука: три заявления, которые опровергают друг друга

Сегодня утром, 25 мая, министр здравоохранения Яаков Лицман заявил, что инцидент в «Адассе», скорее всего,  исчерпан: дескать, врачи-«мятежники» согласились с его рекомендацией и могут возвращаться на свои рабочие места. А для генерального директора больницы, профессора Зеэва Ротшейна, эта рекомендация носит директивный характер.

Но уже через час последовала реакция самого Ротштейна — он опроверг заявление министра и сообщил, что врачи не примут предложения Минздрава. Представитель «мятежников» доктор Ирис Фидер, комментируя заявление Лицмана, сказала: врачи согласны с рекомендациями, но прежде гендиректор должен на деле доказать, что готов к компромиссу – и тогда уже они вернутся на рабочие места. «Я предпочитаю, чтобы эти люди не возвращались, — отреагировал на это профессор Ротштейн, — и то, что говорит Фидер, лишь укрепляет меня в мысли о том, что ни о каком их возвращении не может быть и речи. А жаль…»

В чем истинные причины увольнения врачей?

Когда 3 мая еще трое врачей отделения детской гемато-онкологии больницы «Адасса» подали письма об увольнении, общее количество высококвалифицированных детских онкологов, готовых уйти с этой работы, достигло девяти.

Чтобы выяснить, что на самом деле происходит в больнице «Адасса», «Детали» обратились к одному из самых известных хирургов страны. Он согласился говорить при условии, что его имя в материале названо не будет.

— Прежде всего, — сказал наш собеседник, — если вы ищете в этой истории правых и виноватых, то ваша позиция изначально ошибочна. Нет ни тех, ни других.

Суть конфликта заключается в следующем. «Адасса» – частная больница, которая оказалась на грани финансового краха. Настолько на грани, что пошли разговоры о ее закрытии. Хотя понятно, что никто бы ее не закрыл, так как речь идет об одном из важнейших не только медицинских, но и научно-исследовательских центров страны. Но пригрозить, безусловно, было надо.

Дело в том, что и штат, и зарплаты врачей в «Адассе» были непомерно раздуты. Считалось, что в эту больницу принимают лучших из лучших врачей страны, хотя, на мой личный взгляд, это не совсем так, а порой и совсем не так. Словом,

оздоровлением ситуации стоило заняться, вот тогда туда и взяли генеральным директором профессора Ротштейна, до того, работавшего в центре «Тель а-Шомер». Но «Тель а-Шомер» и «Адасса» – давние конкуренты во всех областях, так что не удивительно, что чужака, к тому же прибывшего «закручивать гайки», встретили в штыки!

Конфликт в отделении детской гемато-онкологии начался с того, что профессор Ротштейн решил перевести часть детей из этого отделения во взрослое – как он говорил, временно. То есть врачи детского отделения должны были переходить из одной части больницы в другую, что и в самом деле неудобно, да еще и, как они посчитали, унизительно. На этой почве разгорелся спор между главой отделения профессором Мики Вайнтраубом и профессором Ротштейном.

Спор быстро перерос в выяснение вопроса «кто в доме хозяин». Я лично думаю, что и доктору Вайнтраубу, и другим врачам не стоило так заноситься, хотя и профессору Ротштейну не стоило говорить Вайнтраубу фразу «Я не хуже тебя разбираюсь в гемато-онкологии!» А он, к сожалению, это сказал, я знаю это абсолютно точно. Тогда доктор Вайнтрауб хлопнул дверью, а потом стал уводить за собой своих учеников.

— Отделение оголяется, но профессор Ротштейн выглядит совершенно спокойным и заверяет, что скоро в отделении снова будет необходимое количество врачей. На что он рассчитывает?

— Он надеется перетащить в «Адассу» своих друзей и учеников из «Тель а-Шомер». Вопрос в том, удастся ли ему это сделать? Если бы в «Адассе» все было бы по-старому, наверняка, это и в самом деле было нетрудно. Но прежних зарплат и льгот в «Адассе» уже нет, а менять шило на мыло, перебираясь на новое место, захотят не все. Так что мне самому интересно, как он решит эту проблему.

Так ли страшен медтуризм, как его малюют?

Когда этот конфликт еще не разгорелся, но уже тлел, родители лежащих в этом отделении детей направили письмо министру здравоохранения Яакову Лицману («Яадут а-Тора»), а копию — Биньямину Нетаниягу. Они возложили вину за кризис на главврача больницы профессора Зеэва Ротштейна.

Там написано, в частности, что по указанию Ротштейна в больницу приняли на лечение «медицинских туристов» — детей из России и других стран СНГ и Восточной Европы. В результате каждому врачу приходится заниматься уже не 15-ю пациентами – а это максимум, предусмотренный нормативом. Нет, сегодня в «Адассе» каждый врач отделения детской гемато-онкологии курирует 26 пациентов. Причем поскольку родители детей, прибывших из СНГ, платят «живые деньги», им в первую очередь делают операции по пересадке костного мозга, тогда как детям израильтян приходится дольше ждать в очереди.

Виновно ли в сложившейся ситуации чрезмерное увлечение «медицинским туризмом» и ориентация, в первую очередь, на получение прибыли? Мы продолжаем разговор с нашим собеседником.

— И врачи, и родители больных детей утверждают, что профессор Ротштейн слишком увлекся зарабатыванием денег на медицинском туризме. И якобы, именно это – причина переполненности отделения, сверх-нагрузок на врачей, пренебрежения интересами израильтян ради гостей из-за рубежа…

— Проблема медицинского туризма –одна из самых острых и больных проблем нашей медицины. Несмотря на то, что при предыдущем главе Минздрава этот вопрос вроде бы был урегулирован, на самом деле все осталось по-прежнему.

В системе медицинского туризма процветают взятки на всех уровнях. В тот момент, когда перед врачом кладут солидную пачку зеленых, он действительно, может откложить срочную операцию израильтянина ради, порой, не столь уж и срочной операции для иностранца.

То, что профессор Ротштейн, так сказать, увлекается медтуризмом, было хорошо известно еще во время его работы в центре «Тель а-Шомер». Но и врачам «Адассы» не стоит прикидываться святыми: медицинский туризм вдруг стал мешать им только после того, как Зеэв стал главврачом «Адассы»!

— С другой стороны, вы сами сказали, что «Адасса» — больница частная, а финансовое положение у нее катастрофическое. Каким же еще образом Ротштейн может зарабатывать деньги, если не обслуживанием туристов?

— Стоп! «Частная» вовсе не означает, что врачи и руководство этой больницы могут делать все, что им вздумается. К примеру, «Асутта» – частная больница, не так ли?! Вот только построена она в значительной степени на инвестиции больничной кассы «Маккаби», а «Маккаби» взяла эти деньги из дополнительных страховок своих членов. Таким образом, члены «Маккаби» заранее оплатили себе лечение в «Асутте», и она должна оказывать им большее предпочтение, чем медицинским туристам. То же самое – и с «Адассой». Но сегодня, увы, все происходит, наоборот.

Я, упаси Боже, не против медицинского туризма, он может стать важнейшим источником дохода для развития нашей медицины. Но наши больные, израильтяне, должны быть для нас на первом месте. Перекос в этом вопросе приводит порой к вопиющим нарушениям и закона, медицинской этики.

— Так чем, по-вашему, закончится кризис в «Адасе»?

— Я не пророк. Если дело дойдет до забастовки, профсоюз врачей, безусловно, поддержит коллектив больницы. Но мне кажется, все стороны в этой истории должны «слезть с дерева». Это вообще полезно – слезать с дерева на землю. Говорят, сделавшая это когда-то обезьяна дала начало целому новому виду разумных существ…

Петр Люкимсон, «Детали». Фото (для иллюстрации): Моти Мильрод 

Размер шрифта

A A A

Реклама