Фото: Pascal Rossignol, Reuters

Кого считать популистом

Слово «популизм» в ХХ веке использовали довольно редко. В основном, это делали американские историки, исследовавшие деятельность фермерской Популистской партии, существовавшей в США в середине XIX века.  Социологи стран Латинской Америки прибегали к понятию «популизм» при описании режима Хуана Перона в Аргентине.

Британский политолог Маргарет Канован в 1981 году написала замечательную книгу, которая называется просто «Популизм». В своем исследовании она распознала семь подвидов популизма, однако признала, что само это понятие не поддается строгой формулировке.

В середине 90-х вышла в свет книга «Ультраправый популизм в Западной Европе»   немецкого политолога Хагса-Георга Беца, которая до сих пор считается лучшим трудом на данную тему.

Аргентинский постмарксистский теоретик Эрнесто Лаклау своими трудами оказал наибольшее влияние и на политиков, и на политологов.  Бывший президент Эквадора Рафаэль Корреа, заявивший в одном из своих выступлений, что многие считают популистом его самого, тут же с почтением процитировал аргентинского исследователя.

Понятие Rechtspopulismus (правый популизм) ввели в обиход немецкие исследователи. Они использовали его для того, чтобы отделить политические силы типа австрийской «Партии свободы» или немецких республиканцев от «ультраправых» или «правых радикалов» типа «Национального фронта» во Франции или «Фламандского блока» в Бельгии. Такое деление отражает растущую готовность общества признать законность  этих партий, отодвигая на второй план разницу в их идеологических платформах.

По большей части, популизм стал идеологией, считающей общество поделенным на две однородные группы,  соперничающие между собой – «чистых людей» и «коррумпированную элиту». Эта идеология утверждает, что политика должна выражать консолидированное желание людей.

Приход к власти партии Сильвио Берлускони «Вперед, Италия» привел к появлению новой категории в разделе «неолиберальный популизм». Бец в своей книге, вышедшей в свет в 1994 году, уже отделяет «национальный популизм» от «неолиберального».

Замедление темпа экономического роста, наступившее после кризиса 2008 года, затушевало связь между популизмом и правыми радикалами. Приход к власти в Греции партии «Сириза» и, в меньшей степени, подъем партии «Подемос» в Испании, продемонстрировали явное сходство между популистами и ультраправыми, но, с другой стороны, выявили фундаментальные различия между ними. Популисты, как и ультраправые, выступали в поддержку народа и против элиты. Но и «Сириза», и «Подемос» были не правыми, а левыми радикалами – как с идеологической точки зрения, так и с точки зрения субкультуры, которую они представляли. В результате – понятие «популизм» без поясняющих его прилагательных вошло в обиход академических дискуссий и стало частью общепринятого лексикона.

Но, по-настоящему, понятие «популизм» получило распространение после референдума о выходе Великобритания из ЕС и прихода Дональда Трампа к власти в США. Перед церемонией приведения Трампа к присяге в январе 2017 года количество запросов на слово «популизм» в сетевых поисковиках побило все рекорды. Одновременно с этим, резко возросло число исследований, посвященных популизму. Ярким примером тому служит такое издание, как Oxford Handbook of Populism, вышедшее в свет в 2018 году.

Несмотря на то, что в широкой дискуссии понятие «популизм» по-прежнему лишено всякого смысла, академическое сообщество близко к согласию по этому вопросу. Большинство исследователей подразумевают под популизмом конгломерат идей, связанных с борьбой между народом (хорошим) и элитой (плохой). Хотя, все еще существуют разногласия по поводу того, считать ли популизм отдельной идеологией или, скорее – политическим  стилем.

По иронии судьбы, именно сейчас, когда определение «популизм», наконец, обрело конкретные очертания, «популистский феномен» практически полностью стал достоянием правых радикалов. Волна левого популизма, которую так ждали и на которую так надеялись, в итоге не поднялась. И в то время, как интеллектуалы и прогрессивные мыслители продолжают убеждать нас в том, что будущее принадлежит именно левому популизму, это явление приобрело крайне отталкивающие черты в странах Латинской Америки, утратило свою связь с левой идеологией в Греции, и перестало, собственно, быть популизмом в Испании.

Поэтому, когда мы сейчас говорим о популизме, чаще всего имеем в виду политическое явление совершенно определенного рода: популистский правый радикализм. Его идеологическими составляющими являются авторитаризм и нейтивизм, то есть – предпочтение коренных жителей страны иммигрантам.

Как показывают годы исследований, нейтивизм и смешанный с ксенофобией национализм являются неотъемлемой частью политических платформ популистских партий. Поэтому, неудивительно, что главным результатом «подъема популизма» стало наступление на права «чужаков», то есть иммигрантов, мусульман и беженцев, а вовсе не «местной» элиты.

Важно не допустить, чтобы формулировка «правый популизм» вновь не послужила завесой для радикальной правой идеологии и расширения ее влияния. Например, ультраправая греческая партия «Золотая заря» не имеет к популизму никакого отношения. Некоторые говорят, что лучшим способом нейтрализации этой угрозы является полный отказ от термина «популизм», но решить проблему таким способом все равно, что выплеснуть воду вместе с младенцем.

Популизм отчасти объясняет, каким образом к власти пришли такие разные партии, как «Движение пяти звезд» в Италии, «Подемос» в Испании и «Шведские демократы». Стоит отметить, что в начале ХХ века националисты и социалисты представляли, главным образом, радикальные антидемократические течения, а в начале XXI века популисты представляют демократические, но антилиберальные силы. Это доказывает, по крайней мере, что демократия является сейчас господствующей формой государственного правления. Но это не либеральная демократия, предусматривающая также защиту прав меньшинств, власть закона и разделение ветвей власти.

Нейтивизм – это бунт коренных жителей против пришельцев. Популизм – это внутренний бунт в стане коренных жителей. Причины его возникновения кроются, в большей степени, в мыслительном процессе, и в меньшей – в изменении поведения правящей элиты.  В наше время обозначился четкий разрыв между политическими партиями и обществом. И дело не только в том, что в парламентах разных стран невозможно найти представителей рабочего класса – самих рабочих стало меньше. Громкие коррупционные скандалы происходят сейчас гораздо чаще, чем прежде, и главной причиной этого является то, что средства массовой информации уже не подконтрольны различным партиям, а государство предоставляет все больше соблазнов для злоупотребления своими ценностями.

Причины всех этих процессов являются фундаментальными, а не ситуативными, они останутся с нами надолго. И, хотя протесты против политики затягивания поясов (как в Греции) и гнев, направленный против иммигрантов, постепенно ослабнут, политики и все общество обязаны найти баланс между ожиданиями от «народа» и от «элиты», а также – сбалансировать связи между ними. В этом заключается суть популизма, и проблемы, к которым он апеллирует, не решатся за счет дальнейшего вытеснения и ущемления прав «чужаков».

Кэс Мадд, «ХаАрец», Б.Е. К.В.

На фото: Стив Бэннон и Марин Ле Пэн.  Фото: Pascal Rossignol, Reuters


Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама


Send this to a friend