Израиль может «взять ссуду» у природы

Специалист по вопросам водоснабжения и опреснения воды, профессор Амицур Барак в интервью «Деталям» сказал, что главная проблема с дефицитом воды в Израиле – неопределенность. Сам дефицит он сравнивает с банковским «минусом» и утверждает: «Решение есть: надо взять ссуду».

Пусть не обманут никого недавние короткие дожди: в Израиле вновь засуха. По данным Управления водных ресурсов, она продолжается уже пять лет подряд, потому источники пресной воды беспрецедентно истощены. Уровень Кинерета – ниже «красной» черты, и это после дождливой зимы! Более того, к концу лета этот уровень вполне может опуститься до «черной» черты. Дефицит воды на севере страны – самый острый за все 100 лет измерений, а количество воды в двух главных ручьях, питающих Иордан – Дан и Баниас – наименьшее за последние 70 лет.

Но профессор Ариэльского университета Амицур Барак полагает, что у него есть решение этой острейшей проблемы.

— Профессор Барак, в чем, на ваш взгляд, заключается главная проблема?

— Я уже не раз говорил, и говорю сейчас снова, что наша главная проблема – не дефицит воды, а неопределенность. Наибольшая доля воды в Израиле – дождевая. Она используется сразу, «с небес», или же просачивается в почву, откуда мы ее потом выкачиваем. Примерная раскладка такова: дождевая вода — 40-45 процентов, Кинерет – 15 процентов, опреснительные установки – 25 процентов, остальное – сточные воды. Так вот, главная проблема заключается в том, что мы не знаем, какими будут осадки.

— Некоторые считают, что это – Божий промысел и, в отличие от жителей других стран с полноводными реками и озерами, мы должны полагаться на Всевышнего…

— В целом можно положиться и на метеорологов, но, увы, бывают и сюрпризы. Причем даже приятные, на первый взгляд, сюрпризы тоже могут оказаться неприятными.

Профессор Амицур Барак. Фото: Эстер Фридман

— Что Вы имеете в виду?

— Дождевой воды может оказаться слишком много. Вспомните, например, 1990-1991 годы: исключительно дождливая зима после нескольких лет засухи. Мы не знали, что делать с этой водой.

Да зачем так далеко ходить? Предполагалось, что последняя зима будет засушливой. А дождей было много – больше среднего показателя.

— Но все же главная проблема – засуха и дефицит воды, не так ли?

— Конечно. К счастью, в Израиле действуют целых пять самых эффективных в мире установок по опреснению морской воды. Иначе мы бы уже давно погибли от жажды.

— В чем же проблема? Если этого мало, надо построить еще парочку.

— С этим тоже есть проблема, даже несколько. Первая очевидна: это очень дорого. Вторая: никто не хочет, чтобы такая установка была построена у него под носом. Вы, наверное, помните январские демонстрации жителей кибуца Лохамей ха-гетаот, мошава Швей Цион и других поселений западной Галилеи? Люди протестовали против строительства такой установки.

Неслучайно Минфин в свое время предлагал привозить воду из-за границы, надеясь пустить ее на орошение и покрыть расходы за счет экспорта овощей и фруктов. Опыт показывает, что на строительство установок уходит примерно четыре года: два года на бюрократию и еще два на само строительство.

— Что ж, продержимся.

— Возможно, но с опреснительными установками есть еще одна, неочевидная проблема: а что с ними делать в «тучные» годы, когда дождей много? Эти установки ведь очень дороги. Подобные тем, что действуют в Израиле — я имею в виду «большую пятерку» — обходятся в миллиард шекелей каждая.

— Что же Вы предлагаете?

— Отнестись к дефициту воды, как к минусу в банке. Только заходить в такой «минус» надо сознательно, как это делает предприниматель, намеревающийся создать новый бизнес. Еще лучше – взять ссуду и, в случае успеха, покрыть перебор и погасить эту ссуду за счет прибылей.

— Как все это относится к засухам и к дефициту воды в Израиле?

— Очень просто. Я предлагаю выкачивать из подземных источников больше воды, чем это делается сейчас — только не везде, а там, где опасность, что в грунтовые воды попадет морская вода, минимальна, или там, где этот процесс занимает долгие годы, например в Галилее, вдали от побережья. И одновременно нужно создавать новые опреснительные установки, которые в хорошие годы будут закачивать воду назад, под землю. Иначе получится, что огромные инвестиции сделаны впустую.

— Что означает «закачивать воду под землю»?

— Тут есть две возможности. Одна – использовать уже имеющиеся скважины для добычи воды, таких скважин множество, по всей стране. Вторая – пробурить новые скважины.

— Вы говорите о Галилее. А что с Негевом, это ведь еще дальше от моря?

— Да, но там это обойдется значительно дороже: Негев далеко и бурить придется слишком глубокие скважины.

— Почему этот метод до сих пор не используется?

— Это решение я предложил еще 15 лет назад, с целью не столько решить проблему дефицита воды, сколько сделать опреснительные установки экономически более рентабельными. Тогда проект так и не был реализован, но он и сегодня вполне практически применим.

— И он избавит нас от недостатка воды?

— По большому счету – да. Это не значит, конечно, что нужно разбазаривать воду, но лучше бы решить проблему раз и навсегда, не взывая каждый раз к сознательности граждан.

— Вы против разъяснительной кампании Управления водных ресурсов?

— Напротив, я ее поддерживаю, но она лишь в незначительной части способна решить проблему.

— Вы сравнили свое решение с банковской ссудой. А что, если мы не сможет вернуть эту ссуду, и после нескольких звонков с напоминаниями о долге банк просто перекроет нам счет? Что если повышенный забор воды из аквифера все же приведет к засаливанию грунтовых вод?

— Для того, чтобы решить, где именно бурить и сколько выкачивать воды, у нас есть и Институт гидрологии, и ТАХАЛ – ведущий в мире поставщик комплексных проектов в области водоснабжения. Да и Управление водных ресурсов тоже.

Александр Дубинский, «Детали». Фото: Оливье Фитуси

тэги

Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend