Фото: Morteza Nikoubaz, REUTERS

Насколько опасны нынешние беспорядки для иранского режима

Судя по тому, как восторженно реагируют в Израиле на возобновление акций протеста в Иране на этой неделе, можно сделать ложный вывод, что исламская республика на грани краха, что вскоре ее cменит демократия западного толка, что ядерная сделка будет отменена, Иран выведет свои силы из Сирии и подпишет мирное соглашение с нашей страной.

Однако, проанализировав тексты блогеров в соцсетях, которые в Иране еще не заблокированы, следует признать, что израильско-американская мечта далека от реальности. На этой неделе протесты отнюдь не стали самыми массовыми за последнее время. В январе нынешнего года, по меньшей мере, два десятка иранцев были убиты в ходе многочисленных демонстраций в разных городах.  За этими демонстрациями последовали забастовки, прекращение работы, а также сидячие акции протеста возле правительственных зданий.

На этой неделе в знак протеста были закрыты все магазины на Большом базаре в Тегеране, демонстранты выкрикивали «Смерть диктатору!» и «Смерть Хаменаи и Рухани!» (как и полгода назад), однако это вовсе не признак того, что вся страна уже готова к смене власти.

Точно так же, как забастовки и демонстрации не начались на этой неделе, экономический кризис в Иране не начался сегодня, это — результат четырех десятилетий коррупции, дисфункционального правительства, политической борьбы за власть и международных санкций. Статистика, действительно, не впечатляет. Иранский реал упал до отметки 90.000 за доллар; официальный уровень безработицы составляет 12 процентов; экспорт нефти сократился примерно на полмиллиона баррелей в день и сократится еще больше, если вступят в силу американские санкции. Правда, Евросоюз прилагает все усилия, чтобы сдержать свое обещание, выполняя условия ядерного соглашения, даже после того, как из него вышли американцы. Это не повлияло на ситуацию: государственный долг Ирана растет, зарубежные компании уходят с местного рынка, а галопирующая инфляция подрывает покупательную способность населения.

Несмотря на все вышесказанное, Иран – далеко не бедная страна, чьи валютные резервы оцениваются более чем в 140 млрд. долларов. Государственный фонд благосостояния страны, Национальный фонд развития Ирана, получает 20 процентов всех доходов, а его запасы превышают 50 млрд. долларов. Китай и Россия готовы сохранить торговые отношения с Ираном. Китай, крупнейший нефтяной клиент Ирана, заявил, что увеличит закупки и даже инвестирует в разработку новых нефтяных месторождений. Турция также не собирается идти в фарватере США и потворствовать наложенным на Иран санкциям. Таким образом, планы Тегерана сократить национальные расходы должны помочь сохранить экономику на плаву.

Это — одна сторона медали.

Другая сторона заключается в том, что кризис не измеряется только показателями макроэкономики. Иран испытывает – как никогда – кризис доверия властям и разочарования. Первое вытекает из того факта, что президент страны Хасан Рухани на данный момент не смог выполнить своих обещаний: создать новые рабочие места, осуществить экономические реформы и улучшить положение с правами человека.

Еще до того, как США разорвали ядерную сделку, уверенность жителей Ирана в своем правительстве была подорвана отменой ряда государственных субсидий, миллионами людей, выброшенными на обочину жизни из-за резкого ухудшения экономического положения, а также миллиардными расходами на войны в Сирии и в Йемене. К этому добавилось разочарование от того, что ядерная сделка не принесла обещанную экономическую революцию. Иранцы были готовы терпеливо ждать восстановления экономики, когда оно казалось ближе, чем когда-либо. После того, как в 2015 году ядерная сделка была подписана, транснациональные компании и корпорации начали открывать местные штаб-квартиры. Приобретение пассажирских самолетов Boeing и Airbus ознаменовало открытие неба и развитие туризма. Партнерство с Peugeot и Citroen, бонусы, которыми пользуются автодилеры, планы по созданию нового порта, связывающего Индию и Китай через Иран, и магазинные полки, наполненные импортными товарами, создали у иранцев ощущение, что ядерная сделка приносит свои плоды.

Когда иранцы вышли на улицы в январе, это было вызвано разочарованием в слишком медленных темпах развития экономики, ее недостаточном объеме и затянувшемся процессе реабилитации. Решение президента США Дональда Трампа выйти из ядерного соглашения и прогнозы, указывающие на надвигающуюся катастрофу, как говорят, «испортило вечеринку». Правительство запретило импорт более 1400 наименований различных товаров, утверждая, что в Иране есть местные аналоги. Иранцев попросили не покупать доллары и ограничить зарубежные поездки. Менял арестовывали якобы за то, что именно они заинтересованы в росте курса доллара. Цены на автомобили взлетели на десятки процентов, когда Peugeot и Citroen покинули иранский рынок, и паника подтолкнула людей к приобретению большего количества долларов, золота, а тех, кто мог себе это позволить — недвижимости, что вызвало рост цен на жилье.

Возникшая паника моментально повлияла на курс доллара, и это смешало карты правительству, которое намеревалось объединить официальный курс доллара с черным рыночным курсом и привязать его к 42 000 реалам за доллар. Чтобы справиться с долларовым кризисом, правительство решилось на идею сомнительной эффективности, идущую против официальной политики — ввести параллельный валютный рынок с тремя долларовыми ставками: 40 000 реалов, 60 000 реалов и черным рыночным курсом. Непонятно, как будет работать рынок в этом случае и удастся ли ему успокоить гонку за долларами, что вызывает повышение цен каждый день.

В иранском правительстве утверждают, что кризис, скорее, носит психологический характер, а не обусловлен реальными экономическими проблемами, и теперь пытаются снизить цену на реал. Президент, вероятно, объявит о смене правительственных чиновников, как это произошло в Иордании и в Египте. Но в Иране экономика управляется не только президентом. Существует также Совет по экономике сопротивления, созданный верховным религиозным вождем, аятоллой Али Хаменаи, который глубоко вовлечен в кризис. Это означает, что любое публичное недовольство экономикой нацелено на Хаменаи, а также на Рухани.

Перед Хаменаи стоит дилемма, и он должен определиться с приоритетами. Для него присутствие Ирана в Сирии и Йемене — не только вопрос национальной безопасности, но и вопрос престижа, особенно, в связи с его борьбой с Саудовской Аравией. Эти войны стоили миллиарды долларов, но отказ от них мог настроить против Хаменаи КСИР – корпус «Стражей исламской революции», расходы на который составляют более половины всей иранской экономики. Хаменаи может столкнуться с подобной угрозой, если сократит бюджет на КСИР, взлетевший к небу с прошлого года. Сокращение государственных расходов приведет к безработице среди сотен тысяч чиновников и потере миллиардов в виде налогов. Более значительное сокращение субсидий может привести к мятежу.

Рухани надеется, что нынешний кризис заставит верховное руководство позволить ему осуществить необходимые реформы, но Хаменаи может  изгнать президента, сделав его козлом отпущения. Несколько депутатов парламента уже призвали Рухани уйти в отставку или уволить своих министров экономики и экономических советников.

В этом случае не исключено, что правительство заменят радикалы; в частности, генерал-майора Касема Сулеймани, командующего спецподразделением «Аль-Кудс» в составе КСИР, считают кандидатом в  президенты . Поэтому, когда на Западе говорят о шансах смены режима, в Иране говорят о смене руководства – чтобы сохранить существующий режим.

Цви Барэль, «ХаАрец». М.К.
На фото: Али Хаменаи. Фото: Morteza Nikoubaz, REUTERS

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend