Фото: Dado Ruvic, Reuters

Россия: первый арест за публикацию в сети Telegram

Невероятно, но факт: во Владивостокском СИЗО до 13 мая будет сидеть юрист Дмитрий Третьяков, которого арестовали в его родном городе Спасск-Дальний по обвинению в… перепечатке сообщения в соцсети «Телеграм»!

— Речь идет о статье 280 Уголовного кодекса России, «о призывах к экстремизму», — сказала в интервью «Деталям» Валентина Дехтяренко, правозащитник из движения «Открытая Россия». — «Максимальное наказание по данной статье — до пяти лет лишения свободы. Однако в материалах дела до сих пор нет профессионального подтверждения тому, что задержанный причастен к данной  учетной записи в соцсети. Его арестовали лишь из-за совпадения имени и фамилии.

Вся вина 31-летнего Третьякова заключается в том, что он перепечатал сообщение из «Телеграм»-канала оппозиционного журналиста Аркадия Бабченко — в чат того же «Телеграма», где общаются сторонники Алексея Навального.

Произошло это 13 июня 2017 года — почему же правоохранительные органы очнулись только сейчас?

— Постановление об аресте было принято 4 января нынешнего года, — поясняет Валентина Дехтяренко. — Еще какое-то время ушло на психолого-лингвистическую экспертизу перепечатки. А задержали Дмитрия в его собственной квартире 14 марта. Провели обыск, изъяли технику и доставили во Владивосток. Там через два дня Фрунзенский районный суд избрал ему меру пресечения – два месяца в следственном изоляторе.

— То есть, можно сказать, что Третьяков удостоился первым в России сесть в КПЗ всего лишь за перепечатку?

— Да, именно так. До того ограничивались штрафами — как, скажем, в Чувашии, где в прошлом году оштрафовали человека за перепечатку новости о том, что… суд оправдал его же по делу за перепечатку экстремистской фотографии!

— Абсурд какой-то…

— Увы, такова реальность. И, похоже, с ней и столкнулся Третьяков.

— Что же это была за перепечатка, если его посадили в СИЗО?

— Бабченко в присущем ему стиле рассказывал, как надо митинговать, протестовать и прочее. И эксперты пришли к выводу, что в тексте Бабченко содержатся – я цитирую — «признаки побуждения в форме призыва к насильственным и деструктивным, разрушительным действиям», одним из пунктов которых указаны «протестные митинги». И это можно квалифицировать, как «призыв-воззвание».

— Интересно, какие именно фразы послужили подтверждением этих выводов?

— Могу привести примеры. «Нех..р соглашаться на согласованные митинги», «С собой брать противогазы», «Драться на улице с ментами. Не отдавать своих. Ночевать на улице с кострами».

— Ну, если захотеть, это можно назвать и программой действий, нечто вроде «ленинских советов» по поводу восстания…

— Вот-вот, эксперты к такому выводу и пришли, определив текст как «программу действий и побуждение к ним».

— А при чем тут Третьяков?

— А при том, говорят эксперты, что своей перепечаткой он, по их словам, «полностью согласился» с этой записью, и даже снабдил ее, дескать, своим комментарием.

— И за это надо держать его два месяца в СИЗО?

— Мы попытались обжаловать решение суда в суде высшей инстанции – в краевом суде, но 3 апреля он отклонил нашу просьбу.

— Каким образом правоохранительным органам стало известно об этой перепечатке, если именно «Телеграм» — единственная на сегодня соцсеть, славящаяся своей приватностью и защищенностью?

— У нас есть предположение, что в чате, где Третьяков сделал перепечатку, присутствовал осведомитель. Он и сообщил, скорее всего.

— Какие доводы предъявила защита?

— Прежде всего, настаивала на том, что у обвинения нет практически никакой доказательной базы. Как нет и никаких оснований считать, будто Третьяков может скрыться или препятствовать расследованию.

— Значит, в принципе, любая публикация или перепечатка может быть приравнена к экстремизму, а экстремистом могут признать любого?

— Я не располагаю точной статистикой, могу только сказать, что, согласно данным «Радио Свобода», за шесть месяцев 2017 года по «экстремистским статьям» осуждено 323 человека. Проблема еще и в том, что в УК понятие «экстремизм» трактуется довольно расплывчато, и нередко его путают с критикой властей и существующего порядка.

— Что же получается: Россия вообще теряет возможность протестовать?

— Получается, что так. И если тому или иному гражданину предъявить особо нечего,  ограничиваются административными наказаниями. А если есть повод – открывают уголовное дело.

— И какие статьи при этом чаще всего используют?

— В основном, две. Неповиновение сотрудникам полиции или участие в несогласованных мероприятиях. Под вторую статью, в принципе, могут подвести  любого человека, который случайно оказался там, где проходил митинг или протестное шествие. Как это было в Петербурге, когда во время акции протеста хватали всех подряд, кого ни попадя. В Москве 26 марта этого года, во время проведения воскресного митинга-шествия, было задержано более тысячи человек. Более чем восьмистам из них мы помогли, предоставив юридическую помощь. Это то, что мы делаем в рамках правозащитного проекта, существующего при движении «Открытая Россия».

Марк Котлярский, «Детали». Фото: Dado Ruvic, Reuters

тэги

Реклама





Send this to a friend