Решение о помиловании принимает не президент

В 2017 году 1400 заключенных обратились к президенту Израиля Реувену Ривлину с просьбой о помиловании. Но удовлетворены были только 50 прошений – хотя предполагалось, что отпустят гораздо больше. Вот что дало повод для завышенных ожиданий:

  • Во-первых, сам Ривлин сделал соответствующее заявление,  когда посещал тюрьмы «Цальмон» и «Хермон» на севере страны в конце 2017 года.
  • Во-вторых, в прошлом году государство готовилась торжественно отпраздновать 70-летие нашей страны, и многим казалось, что такой акт «массового милосердия» будет уместен.
  • В-третьих, ни для кого не секрет, что многие тюрьмы  переполнены, и амнистия помогла бы освободить места.

О том, почему этого не произошло, «Деталям» рассказал адвокат, специалист по международному праву Зеэв Фарбер.

— В британском законодательстве, на котором, как известно, во многом основано израильское право, амнистия — это редкий зверь. Их почти не бывает, — поясняет Фарбер. – И в данном случае тоже речь шла не об амнистии, которую многие ждали, а об обычном помиловании. Правда, были смягчены некоторые критерии для досрочного освобождения заключенных. Но, как выяснилось позже, под эти критерии попадали лишь около 300 человек, из которых и были помилованы только 50.

— Что это за критерии?

— Довольно стандартные. Помиловать могли заключенных с одной судимостью, приговоренных ко срокам не более двух лет. Или при наличии особых обстоятельств: когда речь идет, например, о пожилых людях, или о тяжелобольных, или же о человеке, чьи дети находятся на содержании опекуна, не являющегося вторым родителем.

Но и в данном случае, как мы видим, речь не шла об автоматическом освобождении тех, кто отвечает одному или нескольким критериям.

Надежды, конечно, были на нечто более масштабное. Как раз при амнистии все, кто был осужден по определенным статьям на сроки, не больше заранее оговоренного, освобождаются. Но тут были просьбы о помиловании, и они рассматривались индивидуально, очень тщательно. Эти критерии принимались во внимание, но определяющим фактором не являлись.

— Значит, отсутствие амнистии в израильской судебной практике объясняется спецификой британского права?

— Именно так. В Англии в последний раз широкая амнистия была проведена в XVII веке. С тех пор человека могут помиловать, просьбы рассматриваются, как и в Израиле, на индивидуальной основе.

— А в Израиле были прецеденты?

— В Израиле широкой амнистии не было никогда. Были прецеденты, связанные с групповым помилованием, например — в деле о маршруте №300 (речь идет о теракте в апреле 1984 года, когда четверо боевиков из палестинской террористической группировки захватили автобус с пассажирами. В ходе освобождения заключенных все террористы были ликвидированы. Позднее разразился скандал, когда выяснилось, что сотрудники ШАБАКа убили двух террористов уже после их задержания — прим. «Детали»). Тогда трое находивших под следствием (ибо дело даже не дошло до суда) сотрудников ШАБАК были помилованы президентом Хаимом Герцогом.

Были групповые помилования людей, замешанных в «деле Кафр Касем», произошедшем во время войны 1956 года (массовое убийство израильскими пограничниками арабских крестьян во время комендантского часа, в разгар Суэцкого кризиса — прим. «Детали»). Все замешанные в том расстреле были приговорены к различным срокам, но в конечном итоге их помиловали.

Были и индивидуальные случаи. Ежегодно в Израиле получают помилование 10-20 человек. Это, что называется, британский подход. В России иначе — там считается, что меч правосудия слеп, и кто-то мог попасть «под раздачу» несправедливо, так что можно его помиловать или амнистировать. А в Израиле предполагают, что если человек был осужден, то он прошел все необходимые этапы — расследование, суд , то есть, были подтверждены основания признать его виновным, а значит, должен сидеть.

— Зато в Израиле могут «скостить» треть срока за хорошее поведение?

— Это способ заставить заключенных соблюдать правила и демонстрировать примерное поведение. Это узда, которая помогает управлять заключенными в тюрьмах, и надо рассматривать этот прием именно с такой точки зрения. Зачастую, кстати говоря, и сроки назначаются с учетом этой трети.

Есть и другая поблажка — если заключенный получает больше трех месяцев тюрьмы, начальник тюрьмы имеет право сократить ему срок на полтора месяца. У меня был случай, когда судья намеревался дать клиенту два месяца тюрьмы, и тогда он по собственной инициативе попросил увеличить ему срок до трех месяцев и одного дня. Прямая выгода — если он получил бы два месяца, то столько бы и отсидел. А если три месяца и день — имел шанс освободиться уже через 45 дней!

Вообще, само понятие досрочного освобождения достаточно проблематичное. Есть мнение, что оно, якобы, открывает возможность для коррупции и нарушает принцип равенства граждан. Например, во Франции, в ее первом республиканском кодексе вообще не было таких понятий, как амнистия или помилование.

Широкая амнистия, как правило, применяется в международной судебной практике в результате каких-то важных изменений в правовой или политической системе. Например, если речь идет о массовой амнистии участников какого-то восстания. В Англии, например, были в свое время амнистированы, в том числе  посмертно, осужденные за гомосексуализм, когда это еще считалось уголовным преступлением. Другой пример — по прошествии многих лет, практически посмертно, были амнистированы солдаты, осужденные за дезертирство во времена Первой мировой войны. Но в Израиле, как мы уже говорили, таких прецедентов до сих пор не случалось.

— А как в Израиле работает система досрочного освобождения. Каждый заключенный, без исключения, может обратиться с просьбой о сокращении срока?

— Да, для этого ему необходимо обратиться к президенту. Принято считать, что помилованием занимается именно он, хотя, на самом деле, это немного не так. На самом деле все решения принимаются в соответствующем отделе министерства юстиции. Более того, собственно подписи президента недостаточно для амнистии — требуется еще и одобрение министра юстиции. Были колебания на этот счет — насколько важна в данном случае подпись министра юстиции – и этот вопрос даже пришлось рассматривать в БАГАЦе, в составе девяти судей. Но они решили, что подпись министра юстиции необходима и без нее не может быть помилования.

Так что весь процесс находится под контролем Минюста. Разработаны четкие критерии во избежание коррупции. Лишь после того, как Минюст завершает свою часть работы, дело переходит в отдел помилований при канцелярии президента.

— Но израильские тюрьмы переполнены…

— Тюрьмы переполнены, и эти процессы ведутся очень медленно, никто никуда не торопится. Иногда создается впечатление, что речь вообще идет о лотерее. А как иначе можно назвать ситуацию, когда под критерии о помиловании попали триста человек, а помилованы в конце концов были только пятьдесят?

— Учитывая ситуацию в тюрьмах, оказывает ли Управление тюрем какое-то давление на Минюст и канцелярию президента, чтобы увеличить число помилованныхи освободить место в камерах?

— Управление тюрем дает свои рекомендации. В них отмечается поведение заключенного, насколько совершенные им преступления были опасны для общества, признал ли он свою вину, занимался ли по программе реабилитации. На основании всего собранного материала и принимается решение.

Так что помилование из рук президента — это красивая традиция. На самом же деле, кого помиловать, а кого — нет, решают чиновники среднего звена.

Игорь Молдавский, «Детали». Фото: Моти Мильрод


Читайте также: В тюрьме еда — оружие!

тэги

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend