Религия и армия: точка принятия решения

Врач, с которым я знакома, сделал кесарево сечение его невестке, жене сына. По окончании операции медицинская бригада поздравила доктора традиционным «Мазаль тов!». «Вы это мне?» — удивился врач. «Но ведь у вас же родился внук, не так ли?» Все присутствовавшие в операционной засмеялись. Я думаю, что это почти крайний пример разделения профессионализма и личного присутствия. Доктор был настолько сосредоточен на своей работе, что не думал: он оперирует свою невестку, а кричащий только что появившийся на свет ребенок – его внук… 

Грань между профессионализмом и личными ощущениями крайне тонка. Вспоминаю недавний всколыхнувший всю страну инцидент в ЦАХАЛе. Религиозные военнослужащие воздушно-десантного батальона на тренировке отвернулись от Ноа, девушки-инструктора по парашютным прыжкам. Обидели не только ее, но и всех нас, женщин в общественном пространстве. Я думала  и об этих парнях, религиозных десантниках, которые наивно (хотя наивно ли?) думали, что отвернув головы от девушки-инструктора, они соблюдают требование избегать искушения. Я думала о столкновении ценностей. 

В своей статье «Армия Всевышнего или армия народа» Исраэль Коэн представил два варианта. Он процитировал бабушку Ноа, которая сказала в интервью Ynet, что «если это неприемлемо для религиозных, им вообще нечего делать в армии». Коэн полностью согласился с ней. Либо армия примет тенденцию такого неадекватного отношения к женщинам, либо откажется от религиозных солдат. «Одно из двух, третьего не дано. Мы достигли точки принятия решения», — писал Коэн.

Оба предлагаемых Коэном варианта кажутся простыми, но социальные, моральные и экономические издержки реализации любого из них неизмеримы.

Я согласна с тем, что мы достигли точки принятия решения, но не думаю, что нет промежуточного варианта и что надо обязательно выбирать один из двух предложенных. Я хотела бы предложить третий вариант, многообразный и сложный, но, безусловно возможный, на мой взгляд. Вариант заключается в том, что должны измениться воспитание и поведение светских граждан, и не менее того – религиозных. Оба сектора должны изучать друг друга ради сближения, но еще более для признания того, насколько человек в каждом из них сложен и неоднозначен.  В долгосрочной перспективе я ожидаю, что как светские, так и религиозные, как женщины, так и мужчины, будут видеть в «других» цельных и сложных людей, что гендерные, религиозные и прочие характеристики и свойства будут рассматриваться лишь как часть их личности. В краткосрочной перспективе и только в качестве упражнения я предлагаю четкое разделение не между женщинами и мужчинами, а между человеком и его профессиональной функцией. Я бы ожидала, что те же солдаты-десантники будут смотреть прямо на инструктора и сосредоточатся исключительно на содержании занятия, особенно если это специальная подготовка, а не долгосрочная совместная служба.

Если мы думаем о других участках общественного пространства — ведь не ожидают же всерьез верующие ортодоксы-мужчины, что в любой больнице или в поликлинике больничной кассы они не обнаружат ни единой женщины. Я не слышала, чтобы мужчины-ортодоксы поворачивались спиной к женщинам-врачам или медсестрам. Полагаю, что неоспоримый профессионализм этих профессий — лечение и уход, а также аура «ангелов в белом» — позволяют видеть их в качестве профессиональной функции, а не объекта определенного гендерного свойства.

Сегодня утром я провожала свою старшую дочь к воротам армейского призывного пункта Тель а-Шомер. Я выросла в семье и общине, в которой если дочь идет служить в ЦАХАЛ – это считается тотальным провалом воспитания. Нас учили вносить свою лепту в укрепление государства через значимую альтернативную службу – и при этом скрупулезно соблюдать религиозные заповеди. А моя дочь перед получением ее воинской должности подписала форму 16 (а), в которой говорится, среди прочего: «Все, в чем вы обязуетесь, распространяется в равной степени как на военнослужащих мужского, так и женского пола». Мне кажется, что этот весьма символичный бланк (и то, что на нем написано) трансформирует существенный взгляд на женственность и мужественность. И позволяет девушкам вносить свой вклад в защиту государства независимо от гендерных характеристик.

Ривка Нерие Бен-Шахар, «ХаАрец»    Д.Н.
На фото: церемония окончания офицерских курсов. Фото: Элиягу Гершкович. 

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend