Несколько вопросов министру обороны

В ближайшее время специальная правительственная группа должна обсудить возможность увеличения бюджета Министерства обороны. Его руководитель Авигдор Либерман ведет себя, как торговец, который стремится извлечь прибыль из самого процесса торговли. Если в конце 2017 года Либерман говорил о необходимости увеличить бюджет оборонного ведомства в течение трех ближайших лет, в общей сложности, на 4.8 млрд. шекелей, сегодня он требует уже 8.3 млрд.

Либерман утверждает, что сокращения, проведенных в рамках соглашения между Кахлоном и Яалоном, теперь стали невозможными из-за глубоких изменений, произошедших в правительственных режимах соседних стран. Проблема, однако, в том, что государственная казна – не «резиновая». Прежде чем переводить дополнительные средства в оборонный бюджет, неплохо было бы выяснить, на какие именно цели они будут направлены. Потому перед тем, как давать министру обороны еще 8 млрд. шекелей, хочется задать ему несколько вопросов.

1. Кому нужны ракетные войска и подразделения БПЛА?

Помимо упоминавшихся ведомственных сокращений, необходимость увеличить бюджет Министерства обороны в 2019 году обусловлена, как утверждает Либерман, «глобальными изменениями в регионе». Иран, «Хизбалла», Сирия, Газа – все угрожают целостности израильских границ. Эта ситуация требует дополнительных бюджетных вливаний. Как предполагается, эти средства, в основном пойдут на создания специальных ракетных частей, наземных систем ПРО и систем защиты от высокоточных дронов. Кроме того, Минобороны выступает с инициативой создания подразделений беспилотников.

Однако в январе нынешнего года Либерман уже одобрил финансирование производства высокоточных ракетных систем класса «земля-земля» с дальностью полета 300 км, из бюджета своего министерства. Необходимость этого проекта обоснована требованием подготовить ЦАХАЛ к сценарию, в котором ВВС по каким-либо причинам окажутся полностью исключенными из военных действий.

Какова вообще вероятность ликвидации ВВС? Оправдывает ли эта вероятность инвестирование двух млрд. шекелей в создание нового военного подразделения? Можно ли считать этот шаг экономически эффективным? Почему бы не расширить возможности уже существующих подразделений – таких, как артиллерийские или зенитные?

2. Ослаблена ли отечественная промышленность?

Еще одно объяснение требований увеличить оборонный бюджет: необходимо компенсировать потери отечественных производителей. Речь идет об изменениях в соглашении о помощи, оказываемой США: через несколько лет Израиль на деньги американцев должен будет закупать военную продукцию только у них самих. Суммарные потери израильских промышленников от этого оцениваются, примерно, в 800 млн. долларов.

Однако израильская военная промышленность уже занята освоением новых рынков: так, в минувшую среду концерн РАФАЭЛЬ подписал соглашение о партнерства с компанией Romaero, принадлежащей румынскому правительству: она будет производить по израильской лицензии системы противовоздушной и наземной обороны. Сообщалось, что подобное соглашение стало возможным после того, как румынский парламент ратифицировал масштабную программу военных закупок, в том числе, и систем ПВО.

Румыния граничит с Украиной, Молдовой, Венгрией, Сербией и Болгарией — странами, которые вряд ли в ближайшие годы представляют для нее опасность. Настоящая угроза Румынии исходит от Москвы — но и сценарий войны с ней маловероятен. Потому, возможно, причину, по которой румыны намерены приобрести израильские тактические управляемые ракеты Spike и, скорее всего, систему «Железный купол» — следует искать в Вашингтоне.

Румыния входит в НАТО, и правительство Трампа в довольно агрессивной форме требует, чтобы государства-участники северо-атлантического блока увеличили свои военные бюджеты до двух процентов ВВП. Это требование аргументируется тем, что американской стороне надоело самостоятельно инвестировать в вооружение, защищающее Запад. Однако на практике это означает, что европейские страны должны удвоить бюджеты на военные нужды и мобилизовать десятки миллиардов долларов на оборону. Но европейская военная промышленность, которая с момента завершения «холодной войны» резко снизила свою производительность, не в состоянии удовлетворить спрос. Исходя из этого, американцы надеются, что европейские бюджеты «потекут» в военную промышленность США. По этой же причине, кстати, были устранены некоторые из препятствий экспорту оружия из Соединенных Штатов.

Однако европейцы не хотят покупать оружие только у США — и вот, израильские производители уже говорят о резком росте продаж в Европе. Об этом также следует помнить, прежде чем говорить о трудном положении израильской промышленности.

3. Во сколько обходится защита границы с сектором Газа?

Шломо Коэн эмигрировал из Израиля в ЮАР несколько десятилетий назад и создал там рекламную компанию. Однако, несмотря на то, что он находился далеко от родины, его все время беспокоила ситуация с туннелями, которые ХАМАС прорыл на территорию Израиля со времени операции «Несокрушимая скала». И Коэн искал решение, которое устранило бы эту проблему.

В ходе поисков он нашел южноафриканскую компанию RockDrill, специализирующуюся на прокладке туннелей на глубине до сотни метров. Принцип, в соответствие с которым работают машины этой компании, весьма прост, максимальная глубины выемки составляет полтора километра, а каждая машина для таких работ стоит 400-470 тысяч долларов.

Другими словами, если бы Израиль захотел создать непосредственно под границей с Газой систему подземного предупреждения, десять подобных машин справились бы с возложенной на них задачей за четыре месяца. По замыслу Коэна, в каждом из прорытых туннелей устанавливались бы соответствующие датчики, передающие информацию о любой попытке проникновения с той стороны границы.

Коэн вышел на представителей госорганизаций, те, в свою очередь, связались с Минобороны и представили военным предложенную идею. Ею не заинтересовались, однако решение, к которому пришли в результате — создание ограждения как над землей, так и под землей — также включает в себя установку датчиков, которые предлагал Шломо Коэн.

Строительство затянулось потому, что решили не ограничиваться датчиками, а строить стену, которая будет уходить на десятки метров под землю. Из трех млрд. шекелей, которые выделены на строительство защитных сооружений, 80 процентов пойдет на стену, чье сооружение занимает больше всего времени. Тогда как реализация предложения Шломо Коэна давно бы уже была завершена. А ЦАХАЛ пока что продолжает уничтожать туннели ХАМАСа, девять из которых были обнаружены только в прошлом году.

Возведение защитной стены на границе с Газой – секретный проект. Оборонное ведомство не представляет никакой информации о связанных с ним стратегических решениях. Возможно, эта стена — пример тому, как миллионы шекелей хоронят в земле, хотя есть иное решение — дешевое, надежное и быстрое.

4. И другие вопросы…

Министру Либерману можно задать вопрос: как он собирается выполнять свое же обязательство в рамках того же соглашения «Кахлон-Яалон» о сокращении среднего размера пенсий для офицеров, примерно с 18 тысяч шекелей брутто до 12 тысяч шекелей брутто?

Можно также спросить, что думает Министерство обороны о заявлении Министерства науки, согласно которому правительство заинтересовано приобрести спутник у израильского концерна авиакосмической промышленности – из средств Минобороны?

Можно поинтересоваться, почему оборонное ведомство инвестировало в компанию «Шавит», которая должна помочь в управлении закупками — без того, чтобы сама компания начала действовать?

Когда контроль ослаблен и денежные потоки текут во все стороны, Министерство обороны почему-то становится на удивление расточительным. Потому соглашение «Кахлон-Яалон» и ставило целью установить для него бюджетный потолок. И по этой же причине надо очень хорошо подумать, прежде чем требовать увеличения бюджета Министерства обороны.

Фото: Эмиль Сальман

Ответ Министерства обороны

В ответ на запрос The Marker из канцелярии министра обороны пришел ответ следующего содержания:

«Министр обороны Авигдор Либерман не требует ни шекеля в дополнение к оборонному бюджету, а лишь осуществления многолетнего плана повышения эффективности ЦАХАЛа от 2015 года.

Тем не менее, произошли резкие и существенные изменения в сфере безопасности, и этот вопрос будет обсуждаться в отдельном порядке на заседании кабинета министров.

«План Гидона», о котором идет речь, сокращен на сегодняшний день до 8.3 млрд. шекелей. Без окончательного формирования бюджета, в соответствии с реалиями, ЦАХАЛу будет очень трудно выполнить намеченные задачи, а, кроме того, пострадают комплексные программы военно-промышленного развития в наиболее критичных направлениях.

Инициатива министра обороны по созданию дополнительных ракетных систем была одобрена всеми структурами ЦАХАЛа и правительством. Более того, уже запущенное на начальной стадии производство будет исключительно израильским, принеся отечественной промышленности сотни миллионов шекелей.

Строительство пограничного заграждения осуществляется строительными компаниями с участием военного ведомства.

Новое соглашение с США о помощи, предоставляемой Израилю, вступит в силу в 2019 году. Оно считается крупнейшим, подписанным на сегодняшний день, и обеспечит стабильность еще на десятилетие. Тем не менее, отечественная промышленность, как ожидается, от сокращения заказов понесет убытки на миллиарды шекелей в год.

Что же касается соглашения о пенсиях, то за два года, прошедших с момента изменений в начислении заработной платы и выплаты пенсий, Министерство обороны и ЦАХАЛ придерживаются всех компонентов соглашения».

Хагай Амит, The Marker. М.К. Фото: Илан Асаяг.


Читайте также:

Либерману нужен хоть какой-то успех

Кто купит израильский ВПК

 

тэги

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend