Психотерапевт Натали ВАКСМАН: «Неспособность поверить. Шок. Потом несколько недель в «Шевахе». Я хотела только одного: чтобы не было всего этого кошмара»

Сегодня, 1 июня, в 18.00 в Тель-Авиве возле мемориала, воздвигнутого в память о жертвах террористического акта на дискотеке «Дольфи», начнется ежегодная траурная церемония. В ней примут участие близкие и друзья погибших, те, кто был ранен, но выжил во время взрыва, политики, общественные деятели, выпускники школы «Шевах Мофет» и многие другие.

О трагедии, которая случилась шестнадцать лет назад 1 июня 2001 года, в «Деталях» вспоминает Натали Ваксман — практикующий семейный психотерапевт и педагогический консультант, ведущая тренингов и родительских групп, член ассоциации семейной и супружеской психотерапии Израиля. В то время она делала свои первые шаги в психотерапии. Так уж сложилось, что три ее экспериментальные и три контрольные группы проходили именно в школе «Шевах Мофет».

— Как получилось, что Вы, Натали, были связаны с этой школой?

— На тот момент я весьма интенсивно работала с детьми и их родителями – как индивидуально, так и в группах, заканчивая экспериментальную часть своего двухлетнего исследования в Тель-Авивском университете.

— С чем было связано исследование?

— С адаптацией и стрессоустойчивостью подростков. Вот так я оказалась в «Шевах Мофет». Участниками групп стали ученики седьмых-девятых классов. У многих из них братья, сестры и близкие друзья были учениками старших классов той же школы.

— Среди участников этих групп кто-то оказался в числе пострадавших в «Дольфинариуме»?

— Нет, среди «моих» таковых не было, но мне пришлось работать с теми, кто оказался вовлечен в орбиту этой страшной трагедии.

— Как Вам вспоминается то время?

— Помню конец мая 2001 года. Группы закончены, анкеты собраны, работа, можно сказать, завершена. Осталась статистика и выводы об эффективности моего метода. Мне 27 лет, и впереди — лето, отпуск и «планов громадьё»! А потом следующий день — утро 2 июня. Неспособность поверить. Шок. Потом несколько недель в «Шевахе». День, и ещё один день, и ещё… С теми, кто был в моих группах и с теми, с кем познакомилась в те жуткие дни. Каждый день июня, каждый день, пока не слегла с температурой, с каким-то зверским гриппом.

— Натали, я понимаю, что это не так просто вспоминать, но все же: было что-то в те дни, что запомнилось чем-то особенным, потрясло, оставило свой отпечаток?

— Я хорошо помню рабочую встречу в один из первых, самых тяжёлых дней. Когда мы, русскоязычные добровольцы, психологи и консультанты, вместе с сотрудниками школы сидим в учительской, пытаясь распределить обязанности по работе с каждым из так называемых «кругов пострадавших», от самых близких до более дальних. И потёртый листок бумаги с именами и телефонами родителей погибших, который протягивает мне школьный консультант. Она повторяет просьбу: «Обзвонить и уточнить время похорон». И я понимаю, что не могу. Всё могу: Ехать сейчас в любую больницу. Дежурить там до утра. Заходить в любой класс. Ночевать в школе с отказавшимися расходиться по домам детьми. Я понимаю, что кто-то должен сделать и это: позвонить и уточнить. Но не могу. Спазм в горле и всё…

— Простите, но как специалист Вы должны были делать, то, что надо, то, что требует от Вас Ваша профессия. Как Вы справлялись с этим?

— Знаете, каждый день из этих дней в «Шевах Мофет» моя готовность «делать то, что надо», как Вы верно заметили, сталкивалась с ужасной реальностью. И столкнувшись с ней и со своими внутренними ограничениями, я делала только то, что могу. Я могла немногое. Могла молчать. Могла слушать. Могла быть рядом. Могла плакать иногда. Но многое я не могла. Я не смогла обзвонить родителей и узнать время похорон каждого из погибших. А ведь кто-то должен был это сделать. Я не была в больнице с семьями пострадавших. А ведь кто-то из моих коллег был там всё это время. Я не смогла почти год прикоснуться к своему исследованию, ставшему вдруг таким ненужным. Ненужным мне. Ненужным никому. Помню, что лежала с температурой с середины июня, с чувством злости и бессилия, не в силах оторваться от повторяющихся кадров новостей. И хотела только одного: чтобы не было всего этого кошмара, этого ужаса, этого первого июня…

Марк Котлярский, «Детали». На фото: Натали Ваксман

Размер шрифта

A A A

Реклама