Где был бы мир без глупости людской

Принцесса Генриетта была несчастна. Принцессе было 16 лет, когда ее, выросшую при французском католическом дворе, выдали замуж за короля протестантской Англии Карла I, слабого и болезненного, который был к тому же намного старше. Но даже в этой печальной ситуации огромный торт, который торжественно внесли в зал слуги, не мог не привлечь ее внимания. А когда его верхний слой неожиданно треснул, и из образовавшейся бреши показалась голова маленького человечка, грустная принцесса расхохоталась.

На дворе стоял 1628 год, а карлика звали Джеффри Хадсон. Его рост не превышал 46 сантиметров. А описанная выше сцена приводится в книге Ника Пейджа «Необычайная жизнь самых маленьких британцев». В ней содержится подробная биография карлика Хадсона, обладателя идеальных пропорций, ставшего фаворитом королевы. Их вместе увековечил на картине великий Ван Дейк.

Придворный шут Хадсон научился скакать на коне, стрелять и фехтовать. Во время гражданской войны в Англии он храбро сражался на стороне роялистов. Боевые навыки помогли Хадсону, когда он вызвал на дуэль оскорбившего его придворного. Заносчивый аристократ, обидевший карлика, даже не побеспокоился об оружии. На дуэль он явился с кувшином воды, с помощью которого, как рассказывала впоследствии королева, он «рассчитывал остудить пыл своего маленького противника и намочить порох в его пороховницах. Но мстительный карлик ловко увел своего коня от направленного в его сторону холодного душа и выстрелил в насмешливого противника, сразив его наповал».

Смерть придворного, убитого шутом, была делом нешуточным. Хадсон был вынужден бежать, но корабль, на борту которого он пытался покинуть Англию, захватили пираты. Хадсона продали в рабство. Но все же спустя несколько лет ему удалось бежать. Вернувшись в родные края, Хадсон узнал, что пришедшие к власти суровые пуритане казнили короля, при дворе которого он жил. Незадолго до начала эпохи Реставрации Хадсона арестовали по подозрению в участии в католическом заговоре. Но тот факт, что его имя фигурирует в составленном в 1681 году списке тайных агентов, говорит, что хитрый карлик, вероятно, работал на королевский двор.

Не каждый придворный шут может похвастаться столь бурной биографией. Общение с шутом служило своеобразным убежищем для короля, предоставляя ему возможность отвлечься от тягот правления своей страной. Шут исполнял роль советника и комментатора, представителя низших сословий на вершине аристократической власти. Он был обязан проявлять незаурядную смекалку, ловко балансируя между низами и верхами. В разговоре с королем он должен был как бы жонглировать ножами, а критикуя монарха – изрыгать огонь. А иногда ему приходилось молча глотать шпаги обид и унижений.

Не все шуты были мужчинами. Доподлинно известен, по крайней мере, один случай, когда эту роль исполняла женщина по имени Джейн. Собственно, о жизни шутихи Джейн известно совсем немного. Главным источником информации служат расчетные документы придворного хозяйства. Из них следует, что для Джейн закупались роскошные наряды (в соответствии с модой тех дней), немало денег тратилось и на услуги парикмахера. Известно, что она жила и при дворе Тюдоров, и при елизаветинском дворе. Шутиха Джейн уживалась со знаменитым шутом Уиллом Саммерсом, и с Робертом Армином из труппы «слуг лорда-камергера», одним из участников которой был ни кто иной, как Уильям Шекспир.

По мнению многих исследователей, Армин, обобщивший свой артистический опыт в книге «Дурак о дураке», помогал Шекспиру создать повсеместно принятый сегодня образ придворного шута, в каламбурах которого куда больше здравого смысла, нежели в словах мудрецов; того, кто видит правду и не боится высказать ее в лицо своему господину; того, чьи каверзы смешны, а шутки – каверзны. Эти персонажи хорошо понимают свою роль, как Фесте из шекспировской «Двенадцатой ночи», который признается: «Я у нее не дурак, а главный словоблуд» (пер. Э. Линецкой).

Несмотря на важную роль, которую играли шуты при дворе, многие из них остались в тени других придворных. До нас дошли лишь 334 имени шутов из разных стран. Как пишет Беатрис Отто в своей замечательной книге «Дураки: кого слушали короли», европейские королевские дворы были лишь малой частью арены, на которой действовали шуты, выполнявшие свою работу и в античном Риме, и в императорском Китае. «Роль придворного шута универсальна не только потому, что шуты прекрасно чувствовали себя в самые разные эпохи в самых разных культурах, — пишет она. – Шут извлекает свой товар из одного и того же мешка способностей и талантов в любое время и в любом месте, и всегда его главным оружием служит юмор…»

Этим оружием воспользовался и Эразм Роттердамский, который, находясь в доме своего друга Томаса Мора – советника короля Генриха VIII, в течение одной недели написал в 1509 году свою «Похвалу глупости». Дубинка глупости раздает в этой книге удары церковникам и их прихожанам, обрушивается на власть имущих, высмеивает ученых и невежд. А масса приведенных в книге цитат свидетельствует о широчайших познаниях ее автора. Эразм, один из титанов эпохи Возрождения, написал «Похвалу глупости», следуя древней традиции фольклорной «литературы дураков», использующей глупость, как бич для битья надутых и напыщенных власть имущих.

Ноа Маннхейм, «ХаАрец», Б.Е.

На фото: придворный шут Станьчык. Художник Ян Матейко. Фото: Wikipedia public domain.


Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend