Правила боя: кто и как судит бойцов ЦАХАЛа

Операция «Нерушимая скала» завершилась четыре года назад, но военная прокуратура до сих пор не приняла решения в отношении военнослужащих ЦАХАЛа, подозреваемых в нарушении законов ведения войны.

В интервью «Деталям» бывший офицер военной прокуратуры, адвокат Лиор Штельцер пояснил: «Израиль подписан под различными международными конвенциями, поэтому мы следуем международным правилам. Да мы и сами заинтересованы в проведении «внутренней проверки», чтобы против нас не подавали потом иски за нарушение международных норм».

Наиболее тщательно проверяли все, что произошло в «черную пятницу» – день похищения лейтенанта Адара Голдина, и ответных действий армии в районе Рафиаха. Штельцер в настоящее время — частнопрактикующий адвокат, работающий, в том числе, и с Общественной защитой («Синегория цибурит»). Но, по его словам, то, что происходило в течение этих четырех лет, расследованием не является.

— Есть оперативные события, связанные с законами ведения войны. Международные нормы требуют создания независимого и профессионального механизма проверки, во избежание международного вмешательства. Именно поэтому Израиль все время пытается действовать в соответствии с международными законами, и проверяет собственные действия, — поясняет он. — Именно поэтому, в течение этих четырех лет, расследование не начато: ведется проверка. При генеральном штабе создана независимая комиссия.

Ранее подобные вещи проверялись внутриармейским расследованием. Но комиссия Тиркеля в 2013 году пришла к выводу, что этого недостаточно, и, чтобы не оказаться в сложной ситуации, нужно создать новый механизм. Но, как мы видим, он очень медленно работает.

В военной прокуратуре есть специальное подразделение для проверки оперативных инцидентов. У них, я полагаю, материалы находились около года. Там проверками занимается прокурор в звании подполковника, он раздает указания, где и что необходимо дополнить. Все это занимает время, потому что ресурсы ограничены – ведь у сотрудников и других дел много. Они очень дотошно проверяют все детали, относятся к работе серьезно, а это не ускоряет процесс. Каждый вопрос обсуждается у военного прокурора, у его заместителя, проводятся заседания, все проверяется, рассылаются письменные запросы. Все очень медленно и запутанно.

Итак, сначала материалы рассматриваются в этом подразделении, а через год-полтора они оказываются на столе у военного прокурора. Который может приказать провести дополнительные проверки, попытаться найти «местных» – палестинцев, чтобы те дали показания…

— …А это очень непросто.

— Да. Их пытаются убедить прийти к КПП, они не приходят, и все это тянется. В любом случае, есть жалобы, которые армия обязана проверить. Даже если не хочется, необходимо провести хотя бы первоначальную проверку, результаты которой надо представить международному сообществу.

Меня, конечно, удивило, что сейчас все растянулось на четыре года. Я, в общем, знаком с темпами их работы, но это все-таки слишком. А представьте, что теперь, по истечении этих четырех лет, военный прокурор примет решение начать уголовное расследование против военнослужащих «алеф», «бет» и «гимел», подключив военную полицию? Тогда это займет еще один-два года. Улики уже просто невозможно будет найти. И все эти годы люди будут страдать от следственной волокиты, их жизнь будет омрачена. Не говоря о том, что теряется эффект, если обвинительное заключение выносится через шесть-семь лет. Пользы от него немного.

— Главным образом восстанавливают и проверяют картину действий 1 августа 2014 года – дня, когда был похищен лейтенант Адар Гольдин и введен в действие протокол «Ганибал»?

— Я не знаю, сколько жалоб рассматривалось именно по этому делу. В СМИ писали о том, что палестинцы подали значительное количество исков. Как правило, они подают жалобы или вместе с местными адвокатами-добровольцами, или с представителями правозащитных организаций.

Каждый раз правозащитники могут представлять интересы 10-15 человек, поэтому я не знаю, сколько точно их было в данном случае. Лишь предполагаю, что несколько десятков пожаловались на беспорядочный огонь, открытый солдатами ЦАХАЛа в тот день, и заявили, что армия использовала чрезмерную огневую мощь, нарушая правила, которые международное законодательство считает обязательными: соразмерность, пропорциональность, соблюдение различий между участниками боевых действий и гражданскими лицами.

Необходимо соблюдать баланс: например, если известно, что какое-то здание переполнено оружием и террористами, но в нем также находится семья местных жителей — удар по нему все равно будет считаться соразмерным.

В любом случае, проверяют каждую жалобу палестинца на то, что в результате действий армии кто-то погиб или кому-то был нанесен ущерб.

— Осуществляется ли давление со стороны международных юридических структур по поводу сроков проверок, или израильской стороне дан карт-бланш?

— От нас добиваются, чтобы такие проверки были быстрыми и эффективными. Когда по итогам четырехлетней проверки нет решения — открыть уголовное расследование или, наоборот, закрыть дело — то уже одно это, само по себе, не соответствует правилам.

— Получается, что если теперь главный военный прокурор решит закрыть дело, то могут сказать: ну вот, все это было зря, просто, чтобы прикрыть себя… А если будет принято решение начать уголовное преследование солдат и офицеров, то выяснится, что многие из них уже демобилизовались?

— Против тех, кто ушел из армии, можно по-прежнему подать обвинительное заключение в военный суд — но в течение лишь года с момента его отставки. Потом этим делом могут заниматься гражданские юридические структуры, но, как я уже сказал, эффект от такого расследования теряется.

Даже если военный прокурор решит закрыть дело, есть механизмы проверки. Например, семья палестинца, погибшего в ходе боевых действий, может подать апелляцию юридическому советнику правительства. Ее рассмотрение тоже займет время. Можно еще обратиться в БАГАЦ — при условии, если прокурор закроет все дела по истечение четырех лет.

— Международные структуры доверяют израильским проверкам, или есть жалобы?

— И то, и другое. Например, в работе комиссии Тиркеля участвовали, в качестве наблюдателей, два иностранных представителя — из Канады и Северной Ирландии. Они присутствовали на всех заседаниях, имели доступ ко всем материалам. Потом в своем отчете они отметили, что Израиль очень серьезно проверяет собственную деятельность, и сам этот процесс прозрачен.

— Но ведь история с захватом судна «Мави Мармара» была более очевидной…

— Но я говорю не столько об отчете, касающемся этой операции ВМФ, сколько о дополнительном документе, выпущенном комиссией через полтора года. 400 страниц, детально описывающих, как Израиль рассматривает жалобы, связанные с деятельностью сил безопасности и ходом военных операций. Именно за это мы удостоились похвал от международных наблюдателей.

В результате этих рекомендаций и был создан механизм, эффективность работы которого мы наблюдаем сейчас. Разумеется, есть международные структуры, которые не принимают израильские проверки всерьез, но это во многом зависит от их политической позиции. А вот за волокиту нас справедливо критикуют. Сроки просто непропорциональны. С моей точки зрения, это расследование уже мертво.

Можно также сказать, что сама продолжительность расследования указывает на отсутствие нарушений. Если бы тогда были совершены военные преступления, то решение по ним давно бы уже приняли – ведь по другим инцидентам обвинительные заключения были поданы относительно быстро, всего через год после той операции.

— Насколько сильный ущерб такие расследования наносят моральному духу солдат и офицеров?

— Если доходят до военной полиции. Я лично представлял немало военнослужащих, по фактам оперативной деятельности возбуждалось полицейское расследование.

Человека это обижает, конечно: он не ест, не спит, рискует жизнью, тратит нервы — а в результате должен еще объяснять, почему стрелял, почему не стрелял… Многие солдаты и офицеры воспринимают это тяжело. Чем дольше ведется расследование, тем сильнее оно бьет по моральному состоянию. Но это — если расследование, а пока идет только проверка, она никого особо не трогает и персонально никого не задевает.

В конце концов, если мы хотим быть правовым государством, то мы не можем выкинуть в мусор жалобу, например, семьи, у которой убили двух шестилетних детей! Мы должны проверить, правильно ли действовали войска, или нет. И для международного сообщества, и для того, чтобы наши солдаты не нажимали с излишней легкостью на курок, не становились равнодушными к чужим жизням, даже если речь идет о враге.

Олег Линский, «Детали». Фото: Гиль Элиягу

тэги

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend