Правда и ложь о потерях СССР в Великой Отечественной войне

Сотрудник мемориала «Яд Вашем» Арон Шнеер сказал в интервью «Деталям», что данные о количестве павших в Великой Отечественной Войне могут быть сильно преувеличены.

В канун 72-й годовщины великой победы над нацизмом в Госдуме России, на слушаниях о патриотическом воспитании, представитель движения «Бессмертный полк России» сообщил: «согласно рассекреченным данным Госплана СССР, потери Советского Союза во Второй мировой войне составляли 41 979 000 человек».

Понятно, что если бы об этом заявил «публицист» вроде Александра Проханова, илисторик-любитель, его словам просто не стоило бы придавать значения. Но в данном случае речь идет о информации, обнародованной в России на высшем государственном уровне, и способной кардинально изменить наши представления о масштабах потерь Советского Союза в той — действительно великой и отечественной — войне.

С вопросом о том, насколько можно доверять этой цифре, «Деталям» рассказал известный историк, сотрудник мемориала «Яд Вашем» Арон Шнеер.

Историк Арон Шнеер

— Ме кажется, что эта цифра сильно преувеличена, — говорит Арон Ильич. — Ведь непонятно, каким образом она была выведена. Как известно, до этого говорили о потерях в 27 млн. человек, включая гражданское население, потери среди которого составили порядка 7 млн. человек. Что касается числа почти в 42 млн., то не только я. но и многие мои российские коллеги выражают по его поводу полное недоумение. Ссылка-то на Госплан была, но никаких документов не представлено.

— Но, согласитесь, цифры поистине шокирующие…

— Да, но откуда они могли взяться?! Даже с учетом масштабов мобилизации, проведенной в годы войны в СССР, такого количества людей просто не было в Красной армии. И даже если ориентироваться на немецкие данные, по которым в первые годы войны соотношение потерь составляло 1:6, то затем оно резко снижается до 1:3 и дальше почти до 1:1 — несмотря на то, что наступающая сторона почти всегда теряет больше. Не исключено, что в эту цифру пытаются включить и жертвы сталинских репрессий. Но в любом случае я не думаю, что какой-то сколько-нибудь серьезный историк сможет сказать вам что-то определенное по данному поводу.

— Говоря о потерях, не могу не задать вопрос о том, насколько справедливы время от времени появляющиеся в немецких и других западных СМИ публикации «о зверствах Советской армии на территории Германии»? Не пытаются ли немцы таким образом уйти от исторической ответственности и навязать мысль, что действия немецкой и советской армии на оккупированных территориях ничем не отличались?

— Уравнивать два этих явления невозможно, хотя бы потому, что в немецкой армии все преступления по отношению к мирному населению были санкционированы сверху и считались легитимными.

В вермахте царила полная вседозволенность. Накануне вторжения на территорию СССР был издан известный приказ «Об особой подсудности в зоне действия плана Барбаросса», согласно которому немецкие солдаты и офицеры освобождались от уголовной ответственности за любой проступок, даже если он носил характер уголовного преступления. В Красной армии ситуация была принципиально иной. Да, порой ее солдаты и офицеры творили поистине страшные вещи, но это считалось преступлением и это каралось. Есть факты расстрелов и очень суровых наказаний за такие преступления.

В то же время, как это ни страшно прозвучит, следует учесть, что


по пути от Сталинграда и Курска до Берлина советский солдат видел следы таких немецких зверств, в подлинном смысле этого слова, что он просто не мог не ожесточиться сердцем. Эта ожесточенность, вне сомнения, подпитывалась и пропагандой – от стихотворения Симонова «Убей его!» и до статьи Эренбурга «Око за око».


Словом, ненависть к немцам и в самом деле была чудовищной. Но я еще раз хочу подчеркнуть: понятно, что контролировать всех было невозможно, но в советской армии, в отличие от немецкой, с этим старались бороться. Были расстрелы и в Румынии, и на территории Югославии…

Ведь и в американской армии происходило нечто подобное – после того, как американские солдаты побывали в Дахау и Берген- Бельзене! В первую очередь, объектом их жестокости становились эсэсовцы – они топили их, давили танками, их перестали брать в плен… Это было, так как союзников тоже потрясло увиденное. Поэтому все эти факты следует рассматривать в историческом контексте того времени, с учетом многих сопутствующих факторов.

В определенном смысле речь идет об ответной реакции. И я не стесняюсь своей позиции: советский солдат шел освобождать мир от нацизма, и относиться к нему надо в первую очередь как к освободителю. Вряд ли стоило бы ждать от него особого милосердия по отношению к тем, кто в его сознании убил его семью. Это в «Моня Цацкес знаменосец» Эфраима Севелы у главного героя немцы убили всю семью, а он накормил немецких детей. В реальной жизни такое случалось редко.

Не стоит забывать и о том, что война, по сути, продолжалась и после официальной капитуляции Германии.


Гитлеровцы продолжали убивать советских солдат и в августе 1945 года, а также убивали и евреев, которые пытались вернуться на территорию Германии. О послевоенных убийствах евреев в Польше известно всем, но вот о том, что подобное имело место и в Германии, говорится почему-то мало.


— Какие тенденции ревизии истории Второй мировой войны видятся вам на сегодняшний день основными, и что, по-вашему, движет теми, кто за ними стоит?

— Думаю, говорить надо прежде всего о каких-то отдельных историках, а не об общей тенденции в исторической науке. Если мы возьмем, скажем, немецких историков, то большинство пытается честно исследовать правду о преступлениях нацизма, участвуют в создании мемориалов памяти их жертв, публикации документов и т.д. И они все это делают по собственной инициативе.

Что касается ревизионистских тенденций, то они если и просматриваются, то прежде всего в бывших социалистических странах, за исключением Чехии и Словакии. Прежде всего, разумеется, в Украине (причем уже не только в Западной) и странах Балтии.

Кстати, многие молодые историки этих стран честно, очень скрупулезно исследуют трагедию евреев, признают вину отцов и публикуют имена пособников нацистов. В то же время историки постарше, что называется, еще советской школы, которые в свое время были верны «линии партии», иногда рьяно пытаются затушевать или даже исказить факты , чтобы так снять со своего народа ответственность за преступления нацизма. Поэтому я предпочитаю общаться с молодыми коллегами из этих стран – они более честны и открыты.

Петр Люкимсон, «Детали». Фотография с Викисклада.
(официальная фотосъемка — Семейный архив, Public Domain. На фото — акт капитуляции германских войск)


Об авторе: Арон Шнеер родился в 1951 году. Он известный израильский историк, сотрудник Национального Института Памяти жертв нацизма и Героев Сопротивления «Яд Вашем» («Память и Имя»). Автор множества публикаций, посвященных истории Второй мировой войны и двухтомного исследования «Плен» (Израиль, 2003), посвященного трагедии советских военнопленных в 1941—1945 годах.


Размер шрифта

A A A

Реклама