Секрет израильско-иорданского мирного договора

После подписания соглашений Осло в сентябре 1993 года премьер-министр Ицхак Рабин тайно встретился с королем Иордании Хусейном в его дворце в Аккабе, где предложил подписать мирное соглашение между двумя странами. Встреча прошла не слишком удачно, к тому же о ней немедленно стало известно, потому что из-за технической неполадки самолета премьер-министра он вынужден был лететь днем из Эйлата, у всех на виду.

Примерно через две недели король Хусейн передал письмо через еврейского британского политика, лорда Виктора Мишкона, который был близок как к королю, так и к Пересу. В письме было предложено, чтобы министр иностранных дел Шимон Перес прибыл в Иорданию для переговоров о нормализации отношений между Израилем и Иорданией. На встрече между Рабиным и Пересом было решено, что Перес отправится в Иорданию на условиях полной конфиденциальности, и что я буду сопровождать его и принимать участие во встречах.

Перес был принят в Аммане наследным принцем Хасаном и его помощниками. В ходе беседы в течение нескольких часов обсуждались различные темы, касающиеся мирного договора и ряда дополнительных вопросов, относящихся к заключению соглашения между двумя странами. Обсуждалась, в частности, форма, в которой будет осуществляться возвращение территорий Иордании, а также шаги Израиля по оказанию помощи Иордании для аннулирования значительной части ее внешней задолженности. Было решено, что все эти темы будут рассмотрены дополнительно на следующей встрече, которая состоится примерно через шесть недель в резиденции принца на восточном берегу Мертвого моря.

Большинство из этих вопросов не фигурировали в документе вашингтонской декларации. Документ Переса-Хасана был списком «пунктов действий», на которых надлежало сконцентрировать внимание в ближайшее время, а не разделов мирного соглашения. Первая часть вашингтонской декларации была написана мной на основе пунктов, которые я получил от премьер-министра, а также на основе документа, который отправил мне глава израильской делегации Эльким Рубинштейн в июле 1994 года, через восемь месяцев после визита Переса в Амман.

В двух англоязычных биографиях короля Хусейна прямо указано, что документ Переса был подписан принцем Хасаном.

После продолжительного разговора между Пересом и Хасаном король присоединился к встрече в резиденции принца. В какой-то момент Перес попросил короля побеседовать один на один, и они уединились в библиотеке. Через 45 минут Перес вышел и, не вдаваясь в подробности, сказал нам: «Все согласовано».

Примерно через два дня премьер-министр Рабин позвонил мне и спросил о содержании разговора между королем и министром иностранных дел. Я ответил, что не знаю, так как я не присутствовал. Несколько недель спустя я получил из Иордании сообщение, что король пожелал немедленно встретиться со мной в Акабе.

Встреча состоялась в тот же вечер, и я заметил, что Хусейн взволнован. Он сказал мне, что получил письмо от Билла Клинтона, в котором президент США поздравил его с тем, что он якобы согласился подписать мирное соглашение с Израилем.

Король признался, что чувствует себя очень неловко, потому что в ответном письме Клинтону он был вынужден опровергнуть слова президента. В этот момент он сказал мне, что во время встречи с Пересом израильский министр иностранных дел пытался убедить его согласиться на передачу Израилю во временное пользование иорданских земель, на что он ответил Пересу, что об этом не может быть и речи — согласно исламской вере, передача кому-либо священной арабской земли является грехом. Король также сказал, что получил разозлившее его письмо от Арафата. Последний заявил, что вопрос о Иерусалиме касается только палестинцев и Израиля, а Иордания не будет иметь никакого статуса в Иерусалиме.

Для того, чтобы мой отчет премьер-министру о встрече имел вес, в случае расхождений между моими словами и отчетом министра иностранных дел, я попросил у короля разрешения представить документы, как они есть. Просьба была удовлетворена при условии, что материал будет представлен исключительно премьер-министру, что и было сделано.

С этого момента премьер-министр постановил, что министр иностранных дел отныне будет исключен из дальнейшего участия в переговорах.

В 1994 году, незадолго до Дня независимости Израиля, король пригласил меня с женой тайно посетить хашимитское королевство. Мы провели четыре дня в Иордании в качестве гостей короля в дворцовом комплексе в столице. В длительных беседах король дал понять, что он решил продолжить переговоры о заключении полного мира с Израилем, и подробно остановился на своих позициях.

На обратном пути в Израиль мы узнали о двух терактах, которые произошли одновременно на автовокзалах в Афуле и Хадере, и привели к многочисленным жертвам. Я принял, как оказалось, ошибочное решение отложить отчет и сообщить о содержании встреч с королем после празднования Дня независимости. По понятным причинам теракты вызвали возмущение в Израиле, и обвинения были направлены в адрес Иордании, поскольку предполагалось, что террористы вышли с баз ХАМАСа, расположенных в Иордании.

В тот же день премьер-министр позвонил мне и попросил сообщить королю, что он собирается созвать пресс-конференцию в Министерстве обороны вместе с министром иностранных дел, в ходе которой в самой резкой форме будет выражено осуждение Иордании. Я попытался объяснить ему, что у меня есть важное послание от короля, но он сердито ответил, что я должен сделать именно то, что он велел. Мне было приказано составить сообщение, которое я должен отправить королю, но прежде того – зачитать его слово в слово по телефону военному секретарю премьер-министра, полковнику Амосу Гиладу. Что и было выполнено.

У меня есть основания полагать, что эта схема была разработана во время разговора между Рабином и Пересом и под давлением последнего. Иорданцы позвонили мне и настоятельно просили отложить пресс-конференцию, заявив, что Хусейн не поймет, что произошло — король перенес стоматологическую операцию и был не в курсе происходящего. Главное — он не поймет, почему премьер-министр проигнорировал наши разговоры в Аммане.

На следующий день я пришел к премьер-министру с отчетом. Тот внимательно слушал мой доклад и, наконец, спросил: «Что ж ты мне это раньше не рассказал?», и широко улыбнулся. Премьер-министр быстро составил письмо Хусейну в оптимистическом тоне, в котором упоминались мои беседы с королем. Король немедленно ответил, и по тону было ясно, что у него гора с плеч свалилась.

В заключение расскажу об эпизоде, происшедшем 25 июля 1994 года на лужайке Белого дома, когда президент Клинтон зачитывал полный текст вашингтонской декларации. Когда президент дошел до раздела, в котором говорилось, что иорданское королевство наделяется статусом хранителя святых мест ислама в Иерусалиме, зрители отреагировали криками изумления и восторга. Совсем случайно среди приглашенных на церемонию я оказался за столом с одним из ведущих персон из окружения Шимона Переса. Он повернулся ко мне и сердито спросил: «Как вы посмели записать подобное в декларации?! Ведь это полностью противоречит тому, о чем мы договорились с палестинцами». Я спросил его: «И о чем же вы договорились?» В ответ он повернулся ко мне спиной.

Эфраим Халеви, «ХаАрец». М.Р.
На фото: король Хусейн и премьер-министр Ицхак Рабин на встрече в Акабе.
Фото: Wikipedia  creative commons/Government Press Office (Israel) /License


Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend