Почему погода сходит с ума

Когда тяжелые хамсины в одночасье сменяются градом; когда проливной дождь обрушивается с небес так же неожиданно, как прекращается; когда то грохочет гром, то нечем дышать, и от всего этого болит голова – тогда погода становится главной темой разговоров. «Грядет ли уже апокалипсис или пока еще поживем?» – спросили мы у климатолога, профессора-эмеритус тель-авивского университета Семена Кричака.

— Количество осадков зимой в Израиле вполне сопоставимо с осадками, скажем, в Москве или Лондоне. Другое дело, что они выпадают у нас в короткий промежуток времени, а там – постоянно, — успокоил нас профессор. — А вот в промежуточный период – осенью и весной, как сейчас – ситуация менее понятна. Тогда у нас бывают и хамсины, и неожиданные дожди — но это нормально. Другое дело, что частота таких процессов меняется с изменением климата. И постепенно, очень медленно, но частота этих экстремальных событий возрастает. Одна из причин — глобальное потепление, а более теплый воздух содержит больше влаги.

Особенность нашего региона, Восточного Средиземноморья, в том, что он находится между двумя такими районами, в которых происходят значительные атмосферные процессы. Летом мы оказываемся в сфере влияния индийского и, вместе с ним, африканского муссонного процесса. Я не буду вдаваться в подробности, но в результате происходящих там, над севером Индии, процессов, над нами постоянно находится антициклон, практически не давая возможности образоваться облакам и выпасть осадкам. А зимой все меняется, и циклонические системы с севера уже могут к нам проникать.

— Но, с другой стороны, у нас и Мертвое море исчезает, и Кинерет высыхает… Раньше, вроде, такого не наблюдалось?

— В течение последних ста лет количество осадков в нашем районе медленно, но постоянно уменьшалось. А температура – и летняя и зимняя — росла. Мы, ученые, связываем это с постепенным возрастанием концентрации парниковых газов в атмосфере.

— Трамп и его приближенные говорят, что это не так, и Киотский протокол, ограничивающий техногенные выбросы, ошибочен.

— Сказать можно всё, что угодно. При всех своих достоинствах, Трамп в атмосферных науках, по-видимому, не разбирается. Большинство ученых не видят в настоящее время другого какого-то фактора в течение последних 100-150 лет, который мог бы привести к тому, что сейчас происходит в атмосфере. Нет никакого разумного объяснения.

— Говорят еще, будто Гольфстрим уже «умер»… Он, что, исчез?

— Никуда он не исчез, но действительно, несколько лет назад был период — который уже закончился — когда ученым показалось, что процесс глобального потепления замедлился, или даже прекратился. Тогда возникло предположение, что Гольфстрим перестал быть столь же эффективным, как раньше. Но это неправда. На что и в самом деле с некоторым опасением смотрят ученые – так это на таяние арктических льдов. Вода там становится более пресной, это влияет на ее плотность, а изменение ее плотности может замедлить течения, и заставить их немного изменить свое направление.

Фото: Оливье Фитуси

— А парниковый эффект бывает только техногенного происхождения?

Трудно ответить однозначно. Есть влияние космического ветра, есть влияние солнечной активности… Но мы не видим за последние сто лет существенных изменений роли этих факторов.

Я вполне допускаю, что и ученые, к которым прислушивается Трамп, и их оппоненты, отдающие приоритет фактору человеческой деятельности, могут ошибаться. Или могут быть заинтересованы в определенном ответе, даже финансово. Однако большинство придерживается теории техногенного влияния.

Вы говорите, Кинерет высыхает? Но ведь здесь никогда не было столь многочисленного населения, как сейчас. Люди едят, выращивают животных, и эти животные тоже выделяют парниковые газы… Факторов множество, поэтому ученые не могут абсолютно точно смоделировать те процессы, которые мы наблюдаем. Поэтому не всё, что происходит с климатом, можно объяснить.

Лев Малинский, «Детали». Фото: Оливье Фитуси

тэги

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend