Песах и кровавый навет

Большинство ученых согласны с тем, что кровавый навет, появившийся в средневековой христианской Европе, стал драматическим этапом в эволюции антисемитизма. Но почему он появился в двенадцатом веке и среди ашкеназских общин в Европе?

Ответить на этот вопрос попытался профессор Исраэль Юваль в статье «Возмездие и проклятие, кровь и сюжет». Толчком к этому исследованию стало личное переживание профессора Юваля, испытанное им, когда он стоял в немецком городе Трир у глубокого колодца, расположенного под знаменитой базиликой. Результатом его исследований стало по истине новаторское эссе, в центре которого —  пульсирующий вопрос об осознании жертвенности в среде еврейской диаспоры, кульминация которого и обусловила кровавый навет.

До того, как профессор Юваль занялся изучением этого вопроса, любая попытка рассмотрения христианской психологии, лежащей в основе кровавого навета, считалась ересью по отношению к религии, которую исповедовали жертвы этого навета – евреи диаспоры. Однако это его не остановило. Рожденный в сугубо религиозной семье, прекрасно разбирающийся в Торе и Талмуде, он оказался искушенным и в ереси. При этом важно отметить, что Исраэль Юваль вовсе не пытался оправдать появление кровавого навета, как говорится, упаси Господь.

Собственно говоря, сценарий кровавого навета, как правило, был достаточно типичен. Незадолго до наступления Песаха находили мертвого христианского ребенка. Местные «юридические умы» с уверенностью определяли, что евреи убили ребенка во исполнение религиозного ритуала, чтобы использовать кровь убиенного для выпечки мацы.

Исраэль Юваль указывает, что первый кровавый навет случился в английском городе Норвич в 1144 году, а три года спустя это произошло в Вюрцбурге (Германия). Как отмечается, первый, подробно документированный навет стал к тому же «литературным прообразом» для всех прочих.

Как утверждает Юваль, есть прочная связь между кровавым наветом в Вюрцбурге и событиями, которые произошли в том же регионе несколькими десятилетиями ранее. Речь идет о начале крестовых походов в 1096 году и о том, каким образом они отразились на общинах ашкеназских евреев, обосновавшихся, главным образом, в городах Шпеер, Вормс, Майнц и Трир, расположенных по берегам Рейна.

Крестоносцы предоставили евреям выбор: крещение или смерть. Тысячи евреев были сожжены на костре.

Далеко идущим ответом на подобное варварское отношение к евреям стал феномен, получивший название «Кидуш ха-Шем» («Смерть во имя благословения Всевышнего»). Во имя этого можно было пасть от руки крестоносцев либо пойти на самоубийство.

Акт самоубийства не является чем-то новым в еврейской истории, хотя это запрещено с точки зрения Галахи. Но вспомним ханукальную историю о Ханне и ее семи сыновьях, совершивших массовое самоубийство в Масаде во время великого восстания против римлян.

Но в Германии в среднике века было нечто другое. Мы говорим о беспрецедентном явлении, которое не имело аналогов в истории еврейского народа. Хроники сообщают о десятках коллективных массовых самоубийств евреев и, что еще страшнее, о множестве случаях убийства близких родственников: матери, которые убивали своих сыновей и дочерей; отцы, которые сжигали дома; родители, которые бросали детей в ледяную воду.

Профессор Юваль показывает, что это явление не возникло само по себе, а взросло на мессианской фундаменталистской почве, характерной для евреев-ашкеназов средневековья. Эти фантазии включали в себя поклонение крови. Они были в центре ашкеназского еврейского искупления, которое Юваль назвал «возмездием мщения».

Эта кровоточащая атмосфера, вдохновила даже некий мессианский мидраш (толкование), где утверждалось, что капли крови убитых во имя исполнения заповеди «Кидуш ха-Шем» подсчитываются одна за другой, а затем, распыляясь, попадают на Божественное одеяние. И когда это одеяние полностью станет багровым от крови, то Божий гнев отомстит язычникам и ускорит искупление. И тогда получается, что убийцы своих сыновей и дочерей, на самом деле —  святые герои, потому что они приносят искупление.

Исраэль Юваль, анализируя всевозможные источники, доказывает, что еврейско-ашкеназский дух средневековья был погружен в кровь, месть и ненависть к христианам. Например, Калонимус Бен-Йехуда, считающийся одним из самых известных ашкеназских средневековых поэтов, в своем знаменитом плаче, написанном в то время, пятнадцать раз употребил слово «месть». Другим примером, который нам хорошо знаком, может служить стих «Изливать свой гнев на другие народы», добавленный в  Агаду примерно в то же время.

Нееврейская среда не осталась равнодушной к феномену «освящения имени». В своей статье «Кидуш ха-Шем» историк Мэри Минти рассматривает ряд христианских источников, которые указывают на то, что христианская среда и, особенно, церковь, знала об этом феномене и боялась его.

На основании этих наблюдений и рассуждений Исраэль Юваль приходит к причинно-следственной связи между «освящением имени» и появлением кровавых наветов. Согласно его версии, христиане могли рассуждать так: если евреи не стесняются убивать своих сыновей и дочерей, чтобы ускорить искупление, что мешает им убивать наших детей в канун Песаха — праздника, который более всего символизирует их духовную свободу? По его мнению, культ крови, укорененный богословием ашкеназского еврейства, привел к жажде еврейской крови со стороны христиан. Путь от превращения еврея из жертвы в убийцу оказался короток.

Оши Дерман, «ХаАрец», М.К.
Фотоиллюстрация: раздача мацы в синагоге. Нью-Йорк, 1908. Фото: Wikimedia public domain. 


Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend