Откуда у парня немецкая грусть (и палестинская кровь)?

«Твоя кровь не немецкая, правда ведь? Твоя кровь палестинская» — это был четвертый вопрос, который задала следователь ШАБАКа Надиму Саруху, гражданину Германии 34 лет. В первом вопросе она поинтересовалась, беременна ли его жена? Когда тот ответил, что нет, следователь сказала с легкой улыбкой: «Отлично, значит она сможет подождать на улице, на жаре». Это было в районе полудня, 45 градусов на солнце, на КПП Рабин в пустыне Арава. Сарух, его жена Венус Аюб, ее родители, два брата и сестра вернулись в Израиль после короткой поездки в Иорданию. Аюб и ее семья, все — граждане Израиля, живущие в деревне Джиш в Галилее, прошли проверку паспортов на КПП без проблем. Только паспорт Саруха не вернулся. 

Надим Сарух рассказал в беседе с журналистами, что он приезжает в Израиль довольно часто. Впервые он побывал в нашей стране в 2000 году, и с тех пор не удивляется задержкам и «вопросам с пристрастием» в ходе проверки паспортов. В декабре 2014 года ему пришлось провести в здании аэропорта около 7 часов, хотя сам допрос длился всего лишь 10 минут. Но никогда, утверждает Сарух, ему не пришлось пережить ничего подобного из того, что произошло во время его последнего визита, 11 августа 2018 года. 

После 45 минут ожидания женщина в гражданском, одна из двух следователей ШАБАКа, которые вели допрос немецкого гражданина (ШАБАК позже подтвердил, что обе являются сотрудницами Службы общей безопасности), вызвала его в один из кабинетов в здании КПП. 

В комнате возле компьютера сидела служащая пограничной службы в форме. В присутствии сотрудницы ШАБАКа, которая села рядом с туристом, та вежливо задала ему стандартные вопросы: откуда Вы (Берлин), имя отца, где и когда он родился (в Хайфе, в 1940 году), с кем путешествуете (Аюб и ее семья), что Вы намереваетесь делать в Израиле, когда собираетесь вернуться, и так далее. Через 10 минут сотрудница ШАБАКа, которая не представилась, стала задавать свои вопросы. Когда она спросила, откуда он родом, и Сарух ответил, что из Германии, та продолжила: «Но откуда ты в действительности?» Сарух ответил, что он родился в Берлине, поэтому обладает немецким паспортом и является гражданином Германии. И тогда настала очередь вопроса про его кровь, палестинская она или немецкая. Он ответил: «Я не знаю. Но если мы уже заговорили про кровь, то у меня есть и польская кровь». Его мать польского происхождения, также родилась в Германии. 

Следователь ШАБАКа продолжила свои неожиданные вопросы: «Ты в курсе, что являешься беженцем?» Сарух ответил, что она ошибается. «Но это так, ты беженец, — продолжала настаивать сотрудница Общей службы безопасности. — Разве ты не знаешь, что ООН считает тебя палестинским беженцем, как любого другого араба родом из этого региона? Нет больше никого в мире, кто сохранял бы свой статус беженца, после того, как получил гражданство другой страны, только у палестинцев это так». 

Семья Саруха — христиане. В отличие от мусульманских палестинцев, палестинцы, исповедующие христианскую веру, которые оказались на территории Ливана в 1948 году в ходе войны или после изгнания, получили гражданство, и поэтому не обладают статусом беженцев. Семья Саруха — именно такой случай. Надим и Венус оформили отношения полтора года тому назад. Он — кандидат наук в области компьютеров, работает директором компании, производящей компьютерные игры. Она завершила образование на архитектурном факультете Техниона и продолжила обучение на вторую степень по городскому планированию в Берлине. 

Сотрудница ШАБАКа спросила, что он думает по поводу  сектора Газы. «Я ответил, что мои политические взгляды не имеют отношения к вопросу, может ли он пересечь границу или нет». Сотрудница возразила: «Мы можем задавать любой вопрос. Мы не в Германии. Мы не разрешаем беженцам въезжать в страну просто так, как это делает Меркель. Мы проверяем, кто может въехать, а кто нет». На этом этапе, говорит Сарух, та указала пальцем на израильский флаг и сказала: «Ты видишь это? Это значит, что ты в Израиле. Это не твоя страна. Ты не здешний. Мы можем задержать тебя на несколько дней, решить, можно ли тебе посетить Израиль или нет. Если тебя это не устраивает, ты можешь взять свой паспорт и вернуться в Иорданию». 

Поскольку та продолжала настаивать, Сарух сказал, что Газа находится под оккупацией и блокадой, на что следователь возразила: «Я никого не подавляю. ХАМАС подавляет твой народ». Сарух возразил, на что следователь ответила: «Ты можешь со мной не соглашаться, потому что мы в свободной и демократической стране». 

После этого следователь покинула помещение, а сотрудница погранслужбы с определенной долей симпатии сказала, что она понимает, как тот себя чувствует сейчас и что у него нет причин для беспокойства. Сарух подчеркнул в беседе с ХаАрец, что в ходе беседы он ответил на все вопросы и что ему нечего было скрывать. Сотрудница погранслужбы продолжила свои расспросы, поинтересовавшись в частности, чем он занимается в свободное время в Берлине, кто он по профессии, в каких группах и профессиональных сообществах состоит. В какой-то момент ему было разрешено выйти на улицу, без паспорта, и его супруга, ожидавшая возле входа в кабинет, отметила, что он находится в шоковом состоянии и не в состоянии разговаривать. После того, как он немного пришел в себя, то сказал ей, что это был допрос на совершенно другом уровне, по сравнению с теми, которые ему пришлось пережить в прошлом.  

Двадцать минут спустя ему велели вернуться в кабинет. В нем находилась все та же служащая погранохраны, но в компании другого следователя ШАБАКа, женщины в возрасте 35-45 лет. Та с ходу заявила, что ее вызывают только когда «случилось что-то плохое. Мы знаем, что ты сделал что-то плохое, и ты тоже это знаешь. Так что чем быстрее ты начнешь с нами сотрудничать, тем быстрее все завершится. Не пытайся лгать, потому что мы и так все знаем, и поэтому сможем определить, когда ты попытаешься сказать неправду. У нас есть достаточное количество видеоматериалов с твоим участием. Мы знаем, где ты был и что делал. Мы также можем арестовать твою жену и ее семью и допросить их». Сарух был поражен этим монологом и почти засмеялся, когда та озвучила обвинение в том, что он, якобы, совершил нечто плохое. 

Следователь номер 2 задала ему те же вопросы, что и предыдущая, «только в более агрессивной манере», рассказал Сарух. Она задавала вопросы быстро один за другим, и когда тот пытался отвечать, прерывала его снова и снова, повторяя время от времени «не лги» или «не ври, если ты хочешь снова увидеть свою жену».  Когда тот заявил, что говорит исключительно правду, та ответила: «но если вдруг мы обнаружим, что ты врал, ты понимаешь, что с тобой случится?» После того, как следователь настояла на его реакции, Сарух ответил: «видимо, вы запретите мне въезд в Израиль». Та продолжила: «на какой срок?» После того, как Сарух предпочел не угадывать, следователь обвинила его в том, что он не сотрудничает с ней. «Навсегда?» — предположил подследственный. «Нет, — ответила сотрудница ШАБАКа, — не преувеличивай. На 15 лет, мы ведь культурная страна». 

Когда следователь услышала, что Сарух играет на уде (струнном музыкальном инструменте, распространенном в арабских странах — «Детали»), то отметила: «да, это особый инструмент. Это показывает, что ты связан со своей культурой. И ты все равно настаиваешь, что ты не активист?». Когда Сарух рассказал, что его хобби — это восточные единоборства, следователь поинтересовалась, обучал ли он палестинцев на Западном берегу. Когда тот ответил, что нет, следователь продолжила: «Ты умный и успешный человек. У тебя хорошая работа. Как ты возвращаешь добро своему окружению?» Когда тот не понял вопроса, она объяснила: «Как ты помогаешь своим людям с общественной точки зрения? Ты жертвуешь деньги? Выступаешь бесплатно со своей группой? Обучаешь бесплатно детей восточным единоборствам?» Тот ответил, что не делает ничего из перечисленного, кроме отдельных выступлений. «То есть, ты не переводишь деньги в Газу?», — конкретизировала следователь. Сарух ответил, что нет, на что та заявила, что он лжет и она чувствует это по его телодвижениям. 

Обвинения во лжи последовали и после того, как Сарух рассказал о своем единственном посещении Иудеи и Самарии (поездка в ресторан в Рамалле) и о том, что он не принимал участия в демонстрациях протеста. «Почему ты нервничаешь?»,- поинтересовалась она. «Потому что вы оказываете на меня давление. Потому что вы находитесь в сильной позиции. Если бы вы были на моем месте, то нервничали бы не меньше», — ответил он. И на эту реплику у следователя нашелся ответ. «Может быть, ты нервничаешь потому, что ты преступник». После этого допрос продолжился серией новых вопросов про оккупацию, политические взгляды, демонстрации и угрозы, что «если Сарух продолжит свое вранье, это продлится еще долго». 

Когда следователь вставила в свой вопрос слово на арабском (Сарух не понимает арабский язык) — он ответил, что не понял смысла. Тогда следователь перешла на крик. Она спросила, знает ли он, что многие арабские христиане были изгнаны из Бейт Лехема в 2000 году. «Ты не знаешь? Ты пишешь посты в социальных сетях и называешь нас подавляющим элементом, но этого ты не знаешь? Ты ведь доктор, не так ли? Ты должен быть умнее меня. Твоя память должна быть идеальной, разве не так? И ты не помнишь такого? Разве ты не должен знать всех фактов прежде, чем ты формируешь собственное мнение?», — вспоминает Сарух монолог своей собеседницы. В беседе с «ХаАрец» он отметил, что иногда публикует в Фейсбуке критические заметки про Израиль и оккупацию, но пишет не только об этом, а также публикует научные статьи.   

Следователь номер два также вернулась к теме крови подследственного. Она не поверила, когда Сарух сказал ей, что не испытывает особой связи с Иерусалимом, в особенности никакой религиозной связи, и отметила, что если ему запретят въезд в Израиль, это будет не из-за его взглядов, а из-за действий. «Каких именно действий?», — поинтересовался Сарух. «Ты воевал в Сирии? — спросила она. — Твои друзья воевали в Сирии?» Когда он ответил на оба вопроса отрицательно, следователь вернулась к теме Газы. «Окей, ты умный парень, с докторатом. Каково решение проблемы Газы?» После непродолжительного диалога последовал неожиданный вопрос: «Когда ты в последний раз бросил камень в израильтянина?» Сарух ответил приступом нервного смеха. Вопросы сменялись вопросами, окриками, новыми обвинениями во лжи. После этого следователь провела обыск его в его мобильном телефоне.

Только через пять с половиной часов допроса он получил назад свой паспорт и воссоединился с семьей. После того, как на обратном пути он покинул Израиль через аэропорт имени Бен-Гуриона, его не вызвали на новый допрос, но его вещи были тщательно досмотрены и дважды ему пришлось раздеться для личного обыска. «Но это в порядке вещей, такое случалось и прежде», — не без цинизма отметил он.

Из пресс-службы ШАБАКа сообщили, что Служба полностью отвергает обвинения в плохом отношении к Саруху во время допроса. Допрос, сообщили в ШАБАКе, был необходим для обеспечения безопасности страны. Он проходил в деловой и профессиональной атмосфере. Следует отметить, подчеркнули в ШАБАКе, что гражданин Германии палестинского происхождения отказывался сотрудничать со следователями на протяжении всего допроса, демонстрируя презрительное отношение и агрессию по отношению к представителям службы безопасности. Во время допроса были прояснены вещи, которые затребовали дополнительного расследования. После допроса ему был разрешен въезд в Израиль». 

Сарух заявил, что вопреки заявлениям ШАБАКа о его агрессивном поведении, на протяжении всего следствия он был вежлив, дружелюбен и доброжелателен. «Я пытаюсь понять, почему сразу не выразил протест в отношении плохого отношения и расистских разговоров. Следователи дали понять достаточно четко, что сила — в их руках, и я, видимо, просто не мог позволить себе протестовать, опасаясь, что мне не позволят воссоединиться с семьей». 

Амира Хесс, ХаАрец. И.М.  На фото: Надим Сарух и Венус Айюб. Фото: Photo Papy — Noa Kedmi.


Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend