Он ненавидит поселение Долев. И потому будет там жить

Арнон Грюнберг – писатель, журналист, сценарист, родившийся в Нидерландах, в семье переживших Холокост, а ныне проживающий в Нью-Йорке. Написав свой первый роман «Синие понедельники» (1994), он был удостоен премии за литературный дебют, а сама книга была переведена на одиннадцать языков.

Колоссальный резонанс вызвали также его последние романы «Хорошие люди» и «Родимые пятна».

В качестве репортера Грюнберг побывал вместе с голландскими и немецкими подразделениями в Афганистане, а с американскими военными частями – в Ираке, он жил в доме престарелых во Фландрии, подробно описав затем свои ощущения, работал в составе пожарного расчета в Нидерландах и собирался проехать все пятьдесят американских штатов в поисках Бога и любви, судеб и возмездия.

Однако ныне у Грюнберга, судя по всему, иные планы.

По словам писателя, в 1982 году его родная сестра Маниу, которая старше него на восемь лет, переехала в Израиль из Амстердама, где они оба родились. В то время маленькому Арнону едва исполнилось одиннадцать лет.

Маниу изучала психологию в университете Бар-Илан, вышла замуж, сменив имя на гебраизированное Маанит, переехала из Рамат-Гана в Мевасерет-Цион, пригород Иерусалима, затем в Кфар-Даром (поселение в секторе Газа, которое было эвакуировано в 2005 году) и, наконец, в Долев, религиозное поселение, расположенное в Иудее и Самарии. Когда отец Маанит и Арнона скончался в 1991 году, женщина была на восьмом месяце беременности, ожидая пятого по счету ребенка, и жила в Кфар-Дароме, где Арнон бывал несколько раз. Его сестре врачи запретили тогда летать, и потому отца похоронили в Иерусалиме. Его жена хотела быть похороненной рядом с ним (она умерла в 2015 году); таким образом, они оба похоронены в израильской столице, хотя никогда в Израиль не переезжали.

У Маанит – семеро детей.

«И, как мне кажется, двенадцать внуков, — я потерял им счет», — пишет Арнон. Он добавляет, что рос в традиционной еврейской семье (кошерная еда, посещение синагоги по субботам и еврейские праздники); однако если его сестра становилась со временем все более и более религиозной, то он – напротив, отдалялся от религии, чувствуя себя, чуть ли не отверженным в еврейской среде. И как следствие этого ощущения, Арнон вскоре потерял всякий интерес к иудаизму вообще и к сионизму в частности. По его утверждению, сестра буквально умоляла его приехать в Долев, где она сейчас живет и навестить ее, но он всякий раз находил благовидный предлог для отказа.

Арнон вспоминает, что однажды, когда еще была жива их мать, он приехал вместе со своей нееврейской девушкой в поселение к Маанит, чтобы отметить бар-мицву одного из своих племянников. Но его девушке не разрешили остаться на субботу, и в результате она вынуждена была уехать в Тель-Авив, а Арнон уступил, оставшись в поселении, потому что об этом просила мать.

Уже после этого, решив, что он поступился своими принципами, Арнон позвонил по телефону своей сестре и сказал: «Ты и твой муж – обыкновенные расисты!»…

В последний раз Грюнберг видел свою сестру в 2016 году, когда приехал в Израиль по приглашению леворадикальной организации «Шоврим штика», чтобы внести свой вклад в написание книги, посвященной 50-летию израильской оккупации, как считает эта организация.

«С одной стороны, я полагаю, что моя сестра искренне хочет увидеть меня; семья важна для нее. С другой стороны, я считаю, что она хочет спасти мою душу. – подчеркивает Грюнберг. — Она хочет, чтобы я женился на еврейке и  чтобы у меня были дети. Ее муж несколько раз говорил мне, что, даже если я не религиозен, то, по крайней мере, мог бы бы «создавать» еврейских детей. Пророк говорил, сказал он мне, что это и есть цель жизни».

Короче говоря, неистовый Грюнберг решил переломить себя и прожить у сестры в поселении несколько недель, начиная с декабря; как говорится, бок о бок.

Но как всякого рефлексирующего интеллигента Грюнберга одолевают, по всей видимости, некие смутные сомнения. Он уже думает над тем, что ему придется отвечать на извечные «русские вопросы»: что делать и кто виноват.

«Поселение, где живет моя сестра, напоминает мне тюрьму, — ничтоже сумняшеся замечает Грюнберг. – Это место, которое я ненавижу по причинам как политическим, так и личным. Но если мне придется вдруг пожить там подольше? Что меня объединяет с сестрой? Будем ли мы играть по-прежнему в пинг-понг, чтобы избежать реальных и болезненных дискуссий? Могу ли я разделить свои отношения с сестрой и ее убеждения?»

Он полон сомнений еще и потому, что, несмотря на историю их родителей, прошедших через ад Катастрофы, историю, которая, по идее, должна была объединить брата и сестру, Арнон и Маанит, по сути, оказались по разные стороны баррикад.

Удастся ли Арнону преодолеть пролегающую между ним и семьей его сестры пропасть?

«Каково будущее детей моей сестры? – вопрошает он. — Маанит закончила университет, она говорит на нескольких языках, а ее дети (за одним исключением) говорят только на иврите, и они не собираются поступать в университет. Я бы определил это как нисходящую социальную и интеллектуальную изменчивость».

Судя по всему, Арнон не очень представляет, кто живет в поселении Долев и какие принципы исповедуют поселенцы; он сомневается в том, сможет ли он когда-нибудь разделить националистическую позицию или даже саму идею о еврейском характере государства.

«Моя сестра, кто она – жертва или героиня экстремальной формы политической идентичности и национальной паранойи? – вновь задается вопросом Арнон Грюнберг, — Как мне выработать свое отношение к тому, что она железно уверена в своих политических и религиозных взглядах? И к ее утверждению, что она понимает некоторые вещи лучше, чем я? И изменит ли меня хоть каким-то образом жизнь в Долеве, поселении на Западном берегу?»

Как считает Грюнберг, он не знает, удастся ли ему найти ответы на эти, да и на многие другие вопросы, которые могут возникнуть. Впрочем, Арнон, судя по всему, хочет оставить у себя ощущения недоумения, а не избегать неудобных вопросов, что, безусловно, было бы куда комфортнее для него.

«Когда я вновь выступлю на страницах газеты уже после своего пребывания в поселении Долев, то читатель сам сможет решить, достаточно ли я общался со своим новым окружением и справился ли я со своим дискомфортом», — заключает Арнон Грюнберг.

Марк Котлярский, по материалам газеты «ХаАрец»
На фото: виноградники в поселении Долев.Фото: Нир Кафри.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

6виноградники поселения Долев. Фото: Нир Кафри.

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend