«Новые правые» могут отнять голоса у Либермана и Беннета

Партия «Зеут» уже готовится к выборам в Кнессет 21-го созыва. По итогам первого тура праймериз, глава ее «русскоязычного штаба» Александр Эльман занял 7 место. Ася Энтова — 10-е. Хотя это ещё не окончательно — сразу несколько мест в первой десятке забронированы за председателем партии Моше Фейглиным  помимо тех 15-ти, за которые шло голосование. И когда он назначит своих кандидатов, позиции избранных ухудшатся.

Куда податься «русским» избирателям

Впрочем, будет еще второй тур, за месяц до выборов. Но даже 7 мест, не говоря уж о 10-ти – реально ли это для новой политической силы?

В начале августа партия «Зеут» заказала исследование у профессора Камиля Фукса. «За кого бы вы проголосовали, если бы выборы проходили сегодня?» Отвечая на этот стандартный вопрос, 2% опрошенных согласились отдать им голоса. То есть меньше, чем нужно для прохождения электорального барьера. Однако главным сдерживающим фактором явилось то, что люди не верят в способность новичков попасть в Кнессет, и боялись, что в таком случае  их голоса пропадут. Когда тот же вопрос был задан вне связи с электоральным барьером (то есть предполагалось, что «Зеут» в любом случае будет в Кнессете), партия получила уже 5,25% голосов — больше шести мандатов. Более того: лишь 29% из 700 респондентов вообще слышали о партии «Зеут».

Эта оценка, конечно, завышена даже при условии, что у них появятся возможности для массированной рекламной кампании. Сегодня такими ресурсами Моше Фейглин и его сторонники не обладают. Но можно предположить, что партия привлечет к себе, в первую очередь, разочаровавшихся избирателей НДИ и «Еврейского дома». Что думает по этому поводу Александр Эльман ?

— Вы представляете русскоязычных репатриантов…

— Нет, я смотрю на ситуацию иначе. До сих пор партии видят в общине выходцев из СНГ сектор, которому нужно обязательно помогать. А я считаю, что эти времена давно прошли. Сегодня, напротив, партии могут обращаться к нам за помощью. Тем, кто репатриировался в 90-е, не нужны поблажки и льготы. Поэтому я  не представитель русскоязычных репатриантов в партии «Зеут», а представитель партии, цель которой — донести ее идеи до общины, прося у нее поддержки.

Зачем Фейглин пришел в «Ликуд» и почему он оттуда ушел

— Это репатриантский опыт навел вас на мысль, уже изложенную в партийной программе, что вмешательство государства в частную жизнь должно быть сведено к минимуму?

— Я бы не связывал две эти вещи. Впрочем, программу я изучил еще до того, как она была официально опубликована, и до того, как сам вступил в «Зеут». Откровенно говоря, в Израиле вообще нет партий, у которых программа — это что-то большее, чем несколько страничек текста. У «Ликуда», впрочем, и такой нет. А вот как писалась наша программа — в «Гугл драйв» был создан документ, в который каждый мог внести свои предложения, и открыто велась дискуссия между членами партии.

— Моше Фейглин давно занимается политикой. И уже были люди, которые сначала его поддерживали, а потом разочаровались в нем. Вдруг окажется, что они были правы?

— Мне трудно заглянуть в души тех, кто остался в «Ликуде». Однако, может быть, эти люди не вполне поняли, зачем он там был? Фейглин пришел в «Ликуд», стремясь возглавить движение, а затем стать премьер-министром. Он к этому шел. Он занял на праймериз 10-е место. В этот момент принцы «Ликуда» поняли, что он человек опасный, и на последних выборах его заблокировали.

Фото: Илан Эсаяг

Если вы посмотрите на историю последних десятилетий, то увидите, что ненасильственный народный протест еще ни разу не изменил политическую ситуацию ни в одной стране. Либо революция и баррикады, либо влияние через существующую политическую систему. Поскольку Фейглин не был готов устраивать уличные бои, оставался единственный путь — политический. И он пошел в «Ликуд». А когда он понял, что там ему делать нечего, и чтобы продвинуть те самые ценности, о которых он говорил, он решил создать свою партию.

Электорат не только справа

— Есть ли, на ваш взгляд, на израильской политической карте место для еще одной правой партии?

— При том классическом делении на «правых» и «левых», которое принято в Израиле, нас нельзя однозначно определить, как правую партию.

Правые — против создания арабского государства, левые — за Осло, и больше никого ничего не волнует. Но именно в левом лагере больше либералов, выступающих за отделение религии от государства, либерализацию экономики и снижение налогов. Многие сейчас  за Лапида, за либеральное крыло партии «Авода», и немногие за «Мерец». Кстати,  там состоял глава нашего отделения в Эйлате.


Есть немало левых, которые разочаровались в соглашениях в Осло, но им никто не предложил альтернативы. А в социально-экономическом плане они всегда были либералами. Как раз таких избирателей мы привлекаем больше. Так что неверно сказать, что мы боремся за дележ 65-ти правых мандатов. Есть очень высокие шансы, что на ближайших выборах мы и от левого лагеря получим 3-4 мандата.


Нас часто спрашивают, почему мы не объединяемся с «Уцма ле-Исраэль». Фейглин однажды ответил: «А почему именно с ними? Почему не с партией «Але ярок»? С ними у нас тоже есть немало общего!» С одной стороны, мы либералы, открытые для экономических реформ и защиты граждан от вмешательства в их жизнь, во всех сферах. С другой, мы однозначно правая партия, для которой, к примеру, демонтаж домов в Амоне был бы поводом выйти из правительства. Единственная красная черта, при которой мы не войдем в коалицию, это  демонтаж поселений.

Вся власть — райкомам

— А в вопросе взаимоотношений религии и государства? Или в вопросе взаимоотношения еврейского большинства и неевреев?

— Наше государство – еврейское. Это значит, что правительство и официальные учреждения должны соблюдать традиции. В армии не может быть некошерной еды, официальные церемонии не могут происходить в субботу…

 — Календарь?

— Календарь совмещенный, как сейчас. Мы не будем все это менять. Государство еврейское, соблюдающее традиции. Это не значит, что премьер-министр должен ходить в кипе, но на официальной церемонии креветок не подают. А вот в личную жизнь граждан вмешиваться не надо! Транспорт по субботам? По нашему мнению, государство вообще не должно заниматься извозом, ни по субботам, ни в будни. Транспортные компании должны быть частными, и самостоятельно определять, какие услуги, когда и кому оказывать. Если хотят это делать в субботу, то пусть! Если ресторан или магазин хочет работать в субботу, это его право. Запретить бизнесмену или транспортной компании работать по субботам может только община, которой они оказывают услуги.

Уже сейчас, согласно законодательству, если 60% или 70% жителей квартала не хотят, чтобы в субботу к ним заезжали машины, там ставится знак, и машины туда не въезжают. Если они не хотят, чтобы по субботам к ним заезжал общественный транспорт, то всегда есть центральные дороги, по которым этот квартал можно объехать! По улице Бар Илан в Иерусалиме можно проехать в субботу, но сворачивать с нее в религиозные кварталы нельзя. То же касается и магазинов, работающих по субботам.

Мы вообще предлагаем многие полномочия муниципалитетов и министерств передать общинам в микрорайонах. Почему решение о том, запретить или разрешить работу магазинов по субботам в том или ином населенном пункте, принимает МВД? Если это перейдет в компетенцию местного райсовета, то человек, живущий в Бней-Браке, не будет переживать из-за того, что в Тель-Авиве магазины работают по субботам. Тогда и прекратятся общинные войны, потому что антагонизм исчезнет — останутся только общие корни и общие традиции.

Олег Линский, «Детали». Фото предоставлено Александром Эльманом

тэги

Размер шрифта

A A A

Реклама