Фото: Osman Orsal, Reuters

Новая и старая Турция Эрдогана

Прошла неделя с тех пор, как президент Турции Реджеп Таип Эрдоган достиг одной из своих самых заветных жизненных целей: остаться президентом в 2023 году – году, в котором будет отмечаться столетие со дня основания Ататюрком Турецкой республики.

Мустафа Кемаль, позднее известный под именем Ататюрк, инициировал социальную революцию с последующими реформами, которые превратили эту страну в светскую. Но после смерти Ататюрка в 1938 году Турция, скажем так, оставалась в постоянном состоянии разрозненности; ее режим держался на мощи дивизий, и на протяжении всей дальнейшей истории ни одно из правительств, — или военный переворот, — не смогло искоренить диссидентствующий настрой инакомыслящих групп.

Эрдоган, набравший на последних выборах 52% голосов и надеющийся править страной еще пять лет, не стал исключением: он явно предпочитает управлять инакомыслием, подавляя его, но не сотрудничая с ним. Всю свою карьеру турецкий лидер позиционировал себя наследником Ататюрка, несмотря на то, что временами старательно пренебрегал наследием основателя республики.

Эрдоган получил расширенные полномочия в соответствии с новым мандатом, позволяющим сформировать правительство, а не парламент, и есть соблазн предположить, что у него теперь развязаны руки. После двух лет его правления, которые были отмечены президентскими указами о чрезвычайном положении, Эрдоган, похоже, неплохо разобрался в том, какие возможности таятся в самодержавном стиле руководства.

Потому неудивительно, что буквально сразу же после выборов был арестован по обвинению в терроризме Эрем Эрден, бывший депутат – ключевая фигура в предвыборной кампании кандидата в президенты от оппозиции Мухаррема Индже, представлявшего народно-республиканскую партию.

На этой неделе полиция предприняла жесткие меры для того, чтобы не допустить проведения ежегодного марша ЛГБТ-сообщества в Стамбуле. Несмотря на то, что манифестацию запретили, активисты-геи вышли на улицы города, не страшась арестов и разгона, в то время как тысячи полицейских с водометами и бронемашины забаррикадировали место сбора, чтобы сорвать марш.

И все же единовластие Эрдогана не будет таким уж простым, как кажется.

Во время предвыборной кампании он обещал отменить законы о чрезвычайном положении. Если это действительно произойдет, то законодательный процесс может стать для Эрдогана проблематичным.

Невзирая на многочисленные заголовки в СМИ, в которых превозносилась победа Эрдогана во время предвыборной гонки, его партия – Партия справедливости и развития, — не преуспела, набрав всего 42% голосов в парламентских выборах (семипроцентное снижение), что заставило Эрдогана, формируя парламентское большинство, пойти на союз с Партией националистического движения (MHP), крайне правой партией (ультраправой).

По иронии судьбы Эрдоган вступил в альянс с MHP, опасавшейся, что она опустится ниже 10-процентного порога; когда же MHP набрала более одиннадцати процентов, стало ясно, что ситуация изменилась, и теперь уже Эрдогану нужна MHP, а не наоборот.

В новом парламенте Эрдогану придется демонстрировать цирковое искусство балансировки между шестью партиями, включая оппозиционные. Особняком стоит Демократическая партия народов (ДПН), выступающая также за права курдов. Ей удалось преодолеть электоральный барьер, несмотря на многочисленные препятствия, чинимые правительством Эрдогана. Если бы ДПН не прошел в парламент, то, безусловно, союз партии Эрдогана и Партия националистического развития доминировали бы в законодательном органе. И, тем не менее,  наличие ДПН вовсе не означает, что многолетний конфликт турков и курдов будет разрешен.

Выборы в Турции отнюдь не продемонстрировали, что жители этой страны недовольны Эрдоганом, решительно оспаривая его популярность. Вопрос только в том, как оценивать само проведение этих выборов. Даже если победа Эрдогана была действительной, ее предварял и обеспечивал бойкот других кандидатов – как государством, так и СМИ. Упоминание о честности выборов в Турции можно считать фарсом, не более того.

Эрдогану удалось поляризовать электорат и доказать, что его победа и его правление зиждется исключительно на репрессивных мерах.

После многих лет политических распрей Турция отчаянно нуждается в возвращении к более или менее нормальной жизни. Но, судя по всему, сценарий по-прежнему повторится. С одной стороны — гордящийся своей победой стан Эрдогана, а в другом, противостоящем ему лагере, — бесправная оппозиция, представляющая достаточно (вот такой парадокс) большое меньшинство. Оппозиция раздроблена, но она объединилась в одном – в отсутствии веры в то, что государство способно ее защитить.

Лагерь Эрдогана – это проправительственные фракции, полностью включенные в управление государством, проправительственные предприятия, которые по-прежнему доят государственную казну, став главной причиной углубляющегося экономического кризиса.

Стремление турецкого лидера к «новой Турции», воплощением которой он надеется стать к 2023 году, скорее всего, усилит внутренние разногласия, представляющие собой нечто большее, чем религиозно-секулярный раскол, как считают некоторые сторонние наблюдатели.

Как доказало активное участие оппозиции на последних выборах, Турция на данный момент все же не может считаться страной одного человека. Эрдогану придется весьма осторожно маневрировать, настраивая многие группы населения друг против друга и убеждая впоследствии самого себя в том, что без применения карательных и репрессивных мер по отношению к гражданскому обществу не обойтись.

Однако же у Эрдогана есть одна «бонусная карта»: в отличие от истинной либеральной демократии, он не испытывает, и, по всей видимости, не испытает, надобности в кропотливом коалиционном строительстве, чтобы достичь, по возможности, более полного национального консенсуса. Это тот идеал, который Эрдоган явно презирает, и в этом он гораздо ближе к старой Турции, чем когда-либо прежде.

Луис Фишман, «ХаАрец»М.К.
На фото: предвыборная демонстрация сторонников кандидата в президенты от оппозиции Мухаррема Индже.
Фото: Osman Orsal, Reuters


Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend