«Месть отверженных»: реальные причины палестинского «террора одиночек»

Похоже, после того, как с Храмовой горы удалили все средства контроля и слежения, ситуация на Западном берегу и в Восточном Иерусалиме вернулась в прежнее сонливое русло. В Аль Аксе регулярно возносят молитвы, и после многочисленных волнений в Иерусалиме и в окрестностях, после празднования победы над израильтянами, после демонтажа металлодетектеров протесты в значительной степени ослабли.

Остались лишь одиночные нападения. Они продолжаются до сих пор. В Явне молодой палестинец набросился с ножом на управляющего супермаркетом и тяжело ранил его На одном из перекрестков в Гуш Эционе солдаты задержали палестинца, который направлялся на КПП, и обнаружили у него нож.

Напомним, что во время кризиса, связанного с событиями на Храмовой горе, власти Палестинской автономии объявили о прекращении всяческих контактов с Израилем. На самом деле, однако, координация по вопросам безопасности не прерывалась, просто стороны обменивались телефонными звонками, избегая прямых встреч.

Подобного рода контакты важны для обеих сторон. «Интифаду ножей», которая достигла своего пика в конце 2015 года, тоже удалось ограничить благодаря обоюдным превентивным усилиям — когда в ПА поняли, что молодые палестинцы, бросаясь на израильтян с ножами, зачастую жертвуют собой без каких-либо определенных намерений, и это несет угрозу стабильности власти.

С октября 2015 года и по настоящее время зафиксировано более 300 нападений со стороны жителей ПА, в том числе — «вдохновленных нападений», как определила их израильская разведка. Первый всплеск подобных атак был настолько спонтанным, что Армия обороны Израиля и служба внутренней безопасности «Шин-бет» (ШАБАК) оказались попросту к нему не готовы. «Бывало, что нападения случались по пять раз в день, — вспоминает человек, который сыграл важную роль в борьбе с этим явлением. — И все, что мы знали — это откуда пришел террорист и сколько ему лет. У нас не было никакой информации о том фоне, который способствует возникновению террора подобного рода. И, соответственно, никакой информации обо всем, что касается его упреждения».

В Израиле начали выстраивать свою реакцию на происходящее со сбора разведданных, а также с анализа и мониторинга активности палестинцев в социальных сетях. Первым делом в программе Excel составили таблицу, собрав в нее всю имеющаяся информация о первых 80-ти террористах. Затем экспертиза выявила четкие модели их поведения: 40% террористов в первые месяцы интифады ножей пришли из одних и тех же мест — из 7 деревень и районов Западного берега. Около половины всех атак исходили из относительно ограниченного пространства, где новая волна нападений следовала за предыдущими. С учетом этих фактов центральное командование и создало систему безопасности для мест, особо подверженным беспорядкам. В центре той карты оказался Гуш-Эцион.

Анализ действий 80 террористов показал, чем их поведение отличалось, и заметно, от предыдущего поколения. Во-первых, участники «интифады ножей» не были людьми особо набожными. Во-вторых, большинство из них не являлись активными членами тех или иных организаций, а социально-экономический статус определялся средой обитания. В-третьих, лишь незначительная их часть вышла из лагерей беженцев.

Мотивация их поступков диктовалась преимущественно личными проблемами. Женщины, к примеру, подвергались домашнему насилию, молодые люди страдали от семейных конфликтов или от маргинального положения в обществе. И потому они свое мученичество воспринимали, как некую награду. Недаром многие из террористов заявили, что пошли на террористический акт, повинуясь импульсу. Так, один из нападавших пошел на преступление после ссоры с отцом, который сломал его планшет. В другом случае сын богатого бизнесмена отправился резать израильтян в «мерседесе» своего отца, обнаружив, что родители перепоручили его старшему брату управлением семейным предприятием…

Центральному подразделению разведки было предложено проанализировать особенности нынешних террористов. Их террор получил описание: «Месть отверженных детей». Нож стал приметой супергероя, а террористы обратились в палестинских суперменов. Они чувствовали себя одинокими волками, срастаясь с нарративом, фиксирующим процесс самореализации как способа бытия. Им не требовалась «зонтичная организация». Мертвые террористы удостаивались особого статуса в социальных сетях, вне зависимости от масштабов преступления. Самого факта преступления и смерти было вполне достаточного для лестного отображения «героя» на страницах Фейсбука.

Еще одна проблема — подстрекательство, и здесь куда более, чем бумажные СМИ, актуальны социальные сети и новостные интернет-ресурсы. Властям ПА стоило бы несколько снизить тон некоторых изданий еще в 2016 году, чтобы затем охладить пыл толпы во время событий вокруг Храмовой горы.

Призыв «Аль Акса в опасности» культивировался все это время северной ветвью Исламского движения в Израиле. Это и было главной побудительной причиной любого террористического акта в последние две недели. Израильская разведка обнаружила увеличение на сотни процентов готовности молодых палестинцев к нападению на израильтян.

Реакция Израиля в значительной степени опирается на мониторинг сети и быструю кооперацию с силами на местах, которым поручено задержать подозреваемых. В большинстве случаев не проходило более часа-двух от момента получения предупреждения и до ареста террориста, находящегося уже по пути «на дело». Для этого требуются разведданные, чтобы устранить множество барьеров, препятствующие информационной безопасности, и немедленно предупредить командира подразделения, ответственного за миссию по задержанию. В других случаях оповещение доставляется в центр управления сообщением, которое вызывается предупреждением. Таким образом осуществляется перехват, примерно, 90% индивидуальных нападений.

Что приводит к тому, что молодой человек устает от жизни и идет на смерть? Или, в крайнем случае, в тюрьму? Израильское умозаключение базируется на том, что террористы не колеблются, когда понимают, что им или их семье могут заплатить. Отсюда возвращаемся к политике сноса домов, противоречивой с точки зрения профессионалов, но также и к широким шагам, направленных на изъятие денег и незаконных транспортных средств — так называемых «шатунов», то есть автомобилей, которые были либо украдены, либо сняты с учета в связи с техническими проблемами.

Экономические стимулы для семей террористов огромны. Средняя зарплата младшего по званию палестинского полицейского — от 1700 до 2000 шекелей в месяц, А юный террорист получает поддержку от властей с первого же дня ареста в Израиле; у террориста, который сидит очень долго, ежемесячное пособие составит 12 тысяч шекелей. Это огромная сумма.

Кто отсидел пять лет в тюрьме — тоже получает большое пособие, и израильская армия задерживала не раз на КПП палестинцев с ножами. Те объясняли, что им не хватало буквально полгода для того, чтобы получить желанное пособие…

США оказывает давление на руководство ПА, чтобы остановить подобные выплаты, но палестинские власти уже ищут обходные пути, чтобы это давление минимизировать.

В последние месяцы были случаи, когда члены семьи террориста или водители, доставлявшие террористов к месту теракта, сообщали в срочном порядке об этом администрации ПА или даже израильской стороне, из страха быть наказанными.

Кроме того, улучшение подготовки солдат ЦАХАЛа для борьбы с ножевыми терактами в значительной степени сократило число жертв на КПП. Отсюда и старания палестинцев найти ножу замену, по образу местных банд, вооруженных автоматическим самодельным оружием, вроде «Карл Густав». Три террориста, убивших четырех израильтянин в тель-авивском центре «Сарона» в июне прошлого года, приобрели три самодельных автомата и связанного с ними оборудования на 6000 шекелей (один из них затем раскаялся и не захотел участвовать в нападении). За дорогие наряды, которые они носили, они заплатили куда больше.

На этот инцидент армия и ШАБАК отреагировали с запозданием. Они конфисковали более семидесяти токарных станков, закрыли небольшие оружейные цехи и изъяли множество видов оружия. Сразу подскочила цена за стрелковую единицу — до, примерно, 8 тысяч шекелей.

Сами эти организации зачастую видятся дилетантскими, неопытными. Террорист, который взорвал себя в одном из иерусалимских автобусов во время прошлогоднего Песаха, лишь ранил несколько пассажиров. Он вышел «на дело» со взрывным устройством, материал для изготовления которого стоил всего 70 шекелей. Высокая мотивация не обращается порой в результат, но увы, вторая интифада учит нас, что подобные «пробелы в образовании» устраняются очень быстро.

ХАМАС и Исламский Джихад в секторе Газа готовы мобилизовать немалые средства для жителей Западного берега, готовых провести серьезные террористические акты — как и в начале прошлого десятилетия, когда Хизбалла действовала в Ливане и похожие ячейки создавались на территориях. Уже есть случаи, когда палестинцы обманывают свое руководство только потому, что получают за это деньги. Они берут на себя ответственность за нападения на израильтян, несмотря на то, что не имеют никаких намерений это делать.

Амос Харель, «ХаАрец» (публикуется в сокращении). Фото:  Эмиль Сальман

Размер шрифта

A A A

Реклама