Миллионы — за ликвидацию

Как происходит, что когда рушится крупная компания, начинают разбухать банковские счета внешних управляющих, которым поручено реализовать ее имущество? Один из старейших юристов, работающий над делами о банкротстве, пояснил: «Есть управляющие, которые действуют по принципу «После нас хоть потоп». Они наносят ущерб всей отрасли и  экономике страны в целом».

28 миллионов — слишком мало

В сентябре 2017 года прошло бурное слушание в окружном суде центрального округа в Лоде. Председателем суда был Илан Шило. Речь шла о торговой сети «МЕГА», которая ранее была продана сети «Яйнот Бейтан». Спор не касался судьбы сотрудников, долгов поставщикам или будущего продуктовых магазинов сети, которая когда-то была второй по величине в Израиле. Нет, тут обсуждали работу трех внешних управляющих компании: бухгалтера Габая Трабельси, адвоката Амира Бар-Това и адвоката Эхуда Гиндеса. Все стороны довольно нервно выясняли, сколько же получат эти трое? Они потребовали себе немыслимое вознаграждение в 153 миллиона шекелей! Но государство утверждало, что они не заслуживают более 28 миллионов.

В ходе спора был использован прецедент: в 2005 году, при ликвидации компании «Клабмаркет», внешние управляющие получили 24 миллиона. То дело считается чуть ли не экономическим чудом. Компания имела на 1 млрд. шекелей долгов, но почти все – 950 млн. — согласилась разом покрыть компания IDB Нухи Данкнера, владеющая сетью «Шуферсаль». Эти управляющие вначале тоже просили больший гонорар — 45 миллионов, но удовольствовались меньшей суммой.

Адвокат Ури Валерштейн представлял в суде позицию официального распорядителя имуществом Сигаль Якоби. Он тоже сказал: когда названную тройку назначили внешними управляющими, были десятки других адвокатов, которые согласились бы трудиться и за 24 миллиона. На что истцы заявили, что отнюдь не уверены в том, мог ли кто-нибудь, кроме них, выполнить такую работу.

Очень скоро судья Шило вынесет свое решение. Есть вероятность, что гонорар распорядителей имущества «МЕГИ» составит от 62 до 99 млн. шекелей.

Игра на открытом рынке

Этот процесс возродил старый юридический спор: существует ли предел для подобных гонораров? Насколько они справедливы и оправданы в то время, как гонорары других внешних управляющих не достигают даже миллиона?

Судья Варда Альшейх, которая до 2013 года возглавляла отдел ликвидаций в тель-авивском окружном суде, не считает проблему столь существенной, какой она может показаться на первый взгляд. «Порой это выглядит ужасно, но нужно вспомнить, о какой работе идет речь. Продать компанию или найти покупателей — это огромная работа. Только суд знает, сколько труда вложено в каждое дело. Потому, быть может, сумма в 150 млн. может сначала резать слух, но нужно проверить, откуда она выведена. Говорить о том, что в деле «Клабмаркета» «Шуферсаль» пришел и все решил — глупость, бесссердечность, дилетантство и невежество. Когда я распорядилась заморозить процесс, отставной судья Ишай Левит спросил меня: «Что  даст эта отсрочка? Кто купит этот мешок с долгами?» И когда «Шуферсаль» сделал свое предложение, все были в шоке. Это игра на открытом рынке. И, в конце концов, речь не только о цене, но и об условиях выплаты, сроках, размере платежей. «Шуферсаль» предложил огромные деньги, почти на уровне долга. Кто-то заслуживает за это наказания? За то, что человек, назначенный на эту должность, смог найти покупателя?»

Адвокат Офер Шапира добавляет, что лишь в немногих случаях просьбы о выплате столь высоких гонораров удовлетворяются. Бывает и наоборот, когда гонорар оказывается настолько низким, что не покрывает в должной мере трудозатрат и рабочих часов. Адвокат Эйтан Эрез, распорядитель активами «Инбаль Ор», знает об этом не понаслышке. Несколько лет назад он был доверителем разорившегося бизнесмена Эли Райфмана. Хотя суд разрешил ему получить 8% от сумм, которые удастся вернуть кредиторам, заполучить акции фирмы Emblaze, принадлежащей Райфману, Эрез так и не смог. В итоге с 2009 года он получил в качестве гонорара за свою работу только 120 тыс. шекелей. Это за восемь лет работы! Правда, он заработал еще 580 тысяч с иска, поданного против Emblaze и выигранного, в результате чего клиенты компании получили 6 миллионов.

Адвокат Алекс Хертман из конторы «Ш. Горовиц» получил 34 млн. шекелей. Он был назначен управляющим имущества Гада Зеэви, выраженного в акциях Bezeq: в 2002 году он купил 20% акций компании, но не смог погасить долг банкам, у которых взял кредит на эту покупку. Акции были реализованы в 2009 году, когда они значительно выросли в цене. Хартману удалось вернуть банкам в полном объеме их долг, распределить между кредиторами 4.5 млрд. шекелей, и даже самому Зеэви оставил полмиллиарда. Так что его гонорар оказался хотя и велик, но лишь относительно — ведь это лишь 0.7% от возвращенных денег!

Есть ли предел размерам гонораров?

Шауль Котлер и Сигаль Розен-Рахав, которым в 2013 году было поручено реализовать компанию Better Place, получат 40 млн. шекелей, если будет удовлетворен иск на 200 млн. шекелей, поданный ими против Шая Агасси и Идана Офера. В случае успеха их гонорар составит 20%. Их дело рассматривает упомянутый судья Илан Шило (ранее он утвердил кандидатуру Розен-Рахав, несмотря на то, что она не имела опыта в данной сфере).

Шломо Нэс получил около 10 миллионов за дело издательства «Маарив» в 2012 году и разделил упомянутые 24 миллиона за дело «Клабмаркет» со своим партнером Габи Трибельским. Он же, ликвидировав в 2011 году фирму Agresco, не много за это получил, но ему было разрешено, с адвокатом Пини Рубиным, подать иск против государства на сумму в 500 млн. шекелей, с которых они получат 20%.

Как получают такие дела? Обычно, имя «желаемого» управляющего называет кредитор, а суд, как правило, утверждает кандидатуру. В вышеупомянутом споре о ликвидации сети МЕГА слова Ури Валерштейна о том, что и другие согласились бы осуществить эту работу за меньший гонорар, некоторые интерпретировали как намек на то, что крупные заказы получают лишь «свои люди». Но чтобы попасть в число «своих», надо располагать ресурсами — чтобы проводить ликвидацию быстро, зная, что деньги за большой объем работы будут получены лишь спустя некоторое время. Те же Нэс и Трибельский, например, подписали личные гарантии на 60 млн. шекелей, чтобы обеспечить бесперебойную поставку товаров в «Клабмаркет» даже в разгар кризиса.

Адвокат Эйтан Эрез заработал 950 тысяч на деле бизнесмена Эрана Мизрахи, который был обвинен в хищении средств клиентов на сумму 12 млн. шекелей и банкротстве, после которого остались долги на сумму около 80 миллионов. Еще 5 миллионов шекелей Эрез получил за реализацию активов поселка Шаар Эфраим, разделив их с другим управляющим, бухгалтером Эли Шефлером.

Затем отдел ликвидации возглавил судья Эйтан Орнштейн. Он рассмотрит дело, которое ведет сейчас Хагай Ульман из адвокатской конторы Иегуды Раве, вместе с адвокатом Эялем Габаем. Они занимаются ликвидацией активов фирмы IDB, за что могут получить 97 млн. шекелей, если будет удовлетворен в полной мере их иск на 690 млн. Тогда адвокаты получат  до 15% от этих сумм — если это утвердит Орнштейн. Переговоры по компромиссному соглашению начались в мае, а по сей день, с 2013 года, они получили за свою работу 8 млн. шекелей.

Не пришло ли время изменить правила, согласно которым гонорар внешних управляющих и доверителей вычисляется в процентах от денег, которые они смогли вернуть кредиторам? В 2014 году такую реформу инициировала Ципи Ливни, занимавшая тогда пост министра юстиции. Она предложила ограничить максимальный гонорар суммой в 3.5 млн. шекелей, оставив за судом право утверждать более высокие выплаты лишь в особых, исключительных случаях. Ливни уже подписала новые правила, но… была уволена Биньямином Нетаниягу до того, как успела передать их на утверждение в комиссию по законотворчеству.

Такая реформа бы имела и дополнительный эффект: она стимулировала бы адвокатов заниматься и относительно небольшими делами, ведь в большинстве банкротств долги составляют не миллионы, а  тысячи шекелей – речь идет о владельцах малых бизнесов, чьими задолженностями тоже кто-то должен заниматься.

Сегодня внешние управляющие имеют три источника дохода: ежемесячная плата за управление, которую определяет суд; отчисления в процентах с продажи активов; отчисления в процентах с сумм, возвращенных кредиторам. Причем если кредиторам удается вернуть более 80% их средств, то управляющий вправе просить 15% от возвращенных сумм в качестве гонорара — но только с одобрения суда. Считается, что это стимулирует профессионалов добиться возврата денег.

Но и плата за управление можно принести немало. Адвокат Ицхах Молхо, приближенный Биньямина Нетаниягу, за 10 лет, прошедших с краха компании «Хефциба», заработал около 20 млн. шекелей. В Минюсте его критиковали за волокиту, но, в отличие от Хертмана, Молхо достался очень сложный случай — около 1500 клиентов «Хефцибы» внесли плату за квартиры, но так и не получили их.

Другой пример: адвокат Авнер Коэн получил 17 миллионов за реализацию активов муниципалитета Тайбе. Ему были даны полномочия мэра города; процесс реабилитации города начался в 2007-м, завершился в 2014-м, все это время он получал 200 тысяч шекелей в месяц, плюс НДС – которые и образовали данную сумму. Причем в этом случае кредиторы смогли вернуть не так уж много денег, но Коэн отвечает на критику: «Работали 11 адвокатов, потратили десятки тысяч часов, город был полностью разрушен, и мы его реабилитировали. Деньги переводил Минфин, так что не моя вина, что кредиторы получили меньше, и нет ни шекеля, который бы мы не заслужили».

Кто не приносит много денег, получает мало

Из офиса адвоката Шломо Нэса сообщили: «В крупных делах о ликвидации бывают заняты на протяжении многих лет большие рабочие группы, десятки бухгалтеров и юристов из разных офисов. Гонорары выплачиваются годы спустя, они являются производными от денег, которые удается выплатить поставщикам, кредиторам, работникам и др. Внешний управляющий, который не приносит денег и не добивается успеха для кредитора, получает очень низкую оплату. Бывшая судья Варда Альшейх никогда не поручала офису Шломо Нэса какого-либо дела по собственной инициативе — все назначения, упомянутые в статье, были лишь утверждены ею, в соответствии с просьбами кредиторов, как и положено. В деле о «Клабмаркете», важная работа над которым продолжалась 11 лет, гонорар составил лишь 2% от распределенных средств, и был утвержден всеми кредиторами. В деле Agresco речь идет о гонораре, учитывающем многочисленные разноплановые иски»

Адвокат Эйтан Эрез сообщил: «Альшейх на протяжении 17 лет, которые работала судьей по ликвидации, лишь дважды назначила меня по своей инициативе — в деле о ликвидации активов фирм «Минулей Ярдени» и в деле Эли Райфмана, на которое я потратил около 4000 часов работы за скудный гонорар. Во всех других случаях я был назначен по просьбе компаний или кредиторов, которых представлял. Мой офис перегружен работой. Я представляю компании, столкнувшиеся с затруднениями, частных клиентов, кредиторов компаний, и только за последний год я отклонил больше предложений по назначениям в разных делах, чем заработал на них».

Адвокат Ицхак Молхо сообщил: Дело «Хефцибы» оставило в опасности около 4400 покупателей квартир, в их числе 1500, квартиры которых еще не были достроены. Большая группа юристов, отработав более 87 000 часов, добилась, чтобы большинство из них получили квартиры, а остальным были возвращены их деньги. В дополнение к этому были реализованы права и активы на сумму в 250 млн. шекелей, в общей сложности велось управление, примерно, 1500 делами. До сих пор продолжаются процессы объемом примерно в 300 млн. шекелей. Гонорар утвержден судом, и попытка представить его, как исключительный, или сказать, что можно было быстрее закончить дело, далека от истины и проистекает из недостаточного понимания того, как производятся правовые и коммерческие процессы в этой сфере».

Из управления судов сообщили: «Нет адвокатов, которые пользовались бы особым предпочтением при назначении судьями. Назначения на должности осуществляются только в соответствии с их профессиональной квалификацией».

Шуки Саде, TheMarker. Фото: Томер Аппельбаум

тэги

Реклама




Send this to a friend